Книга Приют, страница 68 – Алиса Бодлер

– Вы слышали слова благодетеля этим утром, – бросила сестра Александра из-за спины. – Более за общим столом он вас видеть не желает. А потому трапезничать будете в комнате.

План Иви и Боузи, очевидно, был разоблачен еще днем, и теперь эти двое попадали в ряды неугодных. Терять, как рассудил мальчишка про себя, было уже нечего.

– Где Ада?! – потрясываясь от холода, непривычно бойко выкрикнул он. – Куда вы увели Аду?!

Но настоятельница не желала отвечать.

Когда ребята доковыляли до нужной двери, Александра открыла дверь в комнату и грубо впихнула туда воспитанников.

– Доброй ночи, – не распаляясь на набожные прощания перед сном, бросила женщина. – Еда на тумбочке.

Дверь захлопнулась.

– Она заперла нас! – в панике выкрикнула Тина.

Боузи поспешил помочь девочкам согреться. Недолго думая, он сдернул с пустующей кровати Самсона одеяло и накинул на Тину. А затем то же самое проделал с постелью Тига, укутывая Иви.

– Что ты делаешь?! – продолжала протестовать сестра-близняшка. – Его могут привести на ночь! Под чем же он будет спать?

– Его не приведут, Тина, – мрачно отозвался мальчик. – Обтирайся, иначе заболеешь.

Единственной неоспоримой истиной, произнесенной за этот день сестрой Александрой, было то, что еда в действительности ждала их на тумбочке. И это было кстати – испытанное в ванной отнимало последние силы, и организм умолял восполнить их любым возможным способом.

Правда, на привычное понимание ужина все предложенное походило мало.

В прозрачной глубокой посудине было намешано что-то неясное, сплошь бело-розового оттенка. Рядом на плоском подносе соседствовали три ледяных блинчика, оставшиеся после сегодняшнего завтрака. Боузи, теперь бессознательно взявший на себя ответственность за сестер, осмелился поднести неопознанную смесь к лицу и принюхаться.

– Как будто бы… рыба… – неуверенно шепнул он и нырнул пальцем в тарелку, собираясь отцепить от массы кусочек.

– Фу! Давай ложкой! – воскликнула Тина.

– А ты ее тут видишь? – невесело отозвался мальчик.

Сковырнув небольшое количество неопознанной массы, Боузи отправил это в рот.

– Рыба и рис, – пожав плечами, заключил он. – Но как это есть – я не знаю.

Иви, все это время пребывавшая в уже знакомом другим детям анабиозе, скинула с себя одеяло. А после подошла к тумбе, положила один блинчик себе на руку и нырнула им в глубокую тарелку, собирая начинку как в мешочек.

– Вот так, – с грустной улыбкой сказала девочка.

С тех пор как история Бодрийяров отошла на задний план, я чувствовал, что разглядываю самого себя со стороны.

Я был зациклен на своем внутреннем мире так долго, что порой не замечал очевидного. Не задумывался о том, что окружающие были чем-то намного большим, чем просто неигровые персонажи, вынужденны коммуницировать со мной согласно сценарию. У каждого из них была жизнь. Было прошлое. Их роль в этом мире никогда не ограничивалась целью помочь малознакомому парню в дурацкой шапке. Это я был тем самым неигровым персонажем для них. Но не наоборот.

Увидев Мисти из архива вживую, я был не просто поражен вполне естественной метаморфозе голоса из телефонной трубки. Я в очередной раз убедился в том, что, несмотря на сгоревший вместе с воспоминаниями особняк, продолжаю бродить в трех соснах.

То, что эта крупная женщина с аккуратным каре и старомодными очками в пятнистой оправе была знакома с Джереми, я уже знал. Последний, словно лишний раз подтверждая то, что являлся в городском архиве совсем нередким гостем, чувствовал себя как дома.