Книга Изгой, страница 46 – Алиса Бодлер

Я почувствовал, как во рту стало горько, и отвернулся.

– Наверняка ты часто задавался вопросом о том, что мне от тебя нужно. Правда заключается в том, что я просто хочу убедиться в том, что ты живешь хорошо. И помочь, если ресурсов для этого недостаточно. Считай меня эгоистом, но, зная, что Реймонд, однажды лишившийся шанса прожить свою жизнь полноценно, вновь мучается, хоть и дышит, я не могу продолжать быть собой. Эта боль не стирается временем. А вина – не искупается никакими средствами.

Оуэн положил свою руку мне на плечо. На этот раз брыкаться я посчитал неуместным.

– Поэтому сделай мне одолжение, – Джереми усмехнулся. – Что бы ни случилось – постарайся жить на полную катушку.

Званый вечер традиционно начинался с приветствия хозяйки, гордо встречающей своих гостей при входе. В случае с болезненной и крайне неуверенной в собственной привлекательности Ангелиной – открытой и гостеприимной ее позу назвать было сложно, однако давно забитая и подавленная недюжинными усилиями своего супруга, женщина держалась стойко и соблюдала образ так ревностно, как могла.

Подготовка к домашней версии бала в доме Бодрийяров своей скрупулезностью могла превзойти старания лучших домов столицы. Большая уборка, составление меню и пошив новых, праздничных костюмов для некоторых членов семьи, по обычаю, начинались за полмесяца до торжественной даты. Существующий штат прислуги на время пополнялся соседскими помощниками, инициативными родственниками – и бог весть кем еще, лишь бы задание хозяев точно успелось в срок.

За несколько дней до вечера на кухню привозили дичь, в саду – подстригали и без того лысые от вечной мерзлоты кусты, чистили каменные дорожки и наполняли вазы цветами.

Веранда, служившая для проведения официальной части мероприятий лишь в теплое время года, пустовала и в этот раз, но неизменно была украшена так, словно обеденные столы предполагались к использованию.

Время от времени летняя зона все же видала посетителей и в промозглую погоду – потому как гостей было созвано по обычаю больше, чем Бодрийяры вообще могли вместить. С духотой боролись глыбами льда, что стояли на поверхностях в гостиной. Но под конец празднества и их становилось недостаточно, и леди в особенно тугих корсетах приходилось выбегать на улицу для того, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

Сыновья, с раннего возраста приученные к праведному этикету, готовили свои агенды^[14] заранее, письменно приглашая дочерей особенных друзей Николаса танцевать кадриль и котильон. Однако в последние пару лет Герман свои обязательства дезертировал с негласного разрешения отца и при подготовке бала теперь предпочитал оставаться в тени.

Ключевой день наступал, и особняк, начищенный до блеска во всех уголках и задыхающийся от обилия парфюмерных масел, был готов встречать посетителей.

Платье теплого коричневого оттенка хоть и не шло Ангелине, но замечательно соответствовало последней бальной моде. Она улыбалась, называя каждую леди и каждого джентльмена по именам, и указывала им путь в гостиную, где к торжественной речи готовился глава семьи. Николас Бодрийяр стоял в центре зала – сияющий, как самый дорогой начищенный сапог, во фраке, который определенно стал ему мал еще с десяток вечеров назад, но все еще был слишком хорош для того, чтобы с ним расставаться. По правую руку от напыщенного старика ослепительным образом расцвел его младший сын в одеждах, намеренно зеркальным отцовским. Валериану, теперь вошедшему в возраст юноши, внимание дам было чрезвычайно полезно и интересно.