Книга Изгой, страница 25 – Алиса Бодлер

Кожа ее была, как и полагалось у современных красавиц, бела, словно мел, но, в отличие от покровов Ангелины, имела здоровый подоттенок. Краски для лица на Эмили было лишь чуть, но каждый взмах кистью подчеркивал свежесть и благородство всех ее черт. Выделялся лишь искусственный, почти чахоточный румянец, который превращал и без того стройную женщину с осиной талией в чрезвычайно хрупкое существо.

Словом, миссис Доусон была из тех женщин, что умели хорошо сочетать собственные достоинства с благами, доступными для их улучшения по последней моде.

— Пришла за вашим младшим мальчиком, – тонким голоском отвечала гостья, напуская своему образу пущей наивности. – Говорят, его нужно поучить на знание эликсиров. Готова содействовать такой важной миссии, сэр.

Лишь услышав свое имя, Валериан вновь как по команде выступил вперед:

— С удовольствием подберу вам необходимый, мадам!

Николас радостно всплеснул руками и, не отрывая взгляда от сына, произнес:

— Ну что за радость мой Вэл! Дорогая миссис Доусон, вы должны знать, как я горжусь им! Четырнадцатилетний мальчишка, а любому подмастерью, что старше на декаду, даст фору!

— Не сомневаюсь в том, что наследник справляется ничуть не хуже отца, – приторно улыбнувшись, женщина, наконец, обратила свое внимание на стоящего, как жердь в углу, Германа. – Должно быть, и старший показывает отличные результаты!

— О, здесь нам предстоит еще поработать, – Николас покачал головой с фальшивым расстройством. – Талантливый юноша, нуждается в дисциплине. Впрочем, именно этим мы и займемся после вашего ухода!

Закончив взаимные словесные лобызания, пара собеседников разошлась. Николас вновь занял место за столом, а Эмили Доусон подала руку Валериану, для того чтобы тот вернулся с ней в зал так, как подобает этикету.

— Мы не будем вам больше докучать! – напуская еще больше очарования, женщина вынула из рукава платья крошечный веер и замахала им перед лицом. – После урока, так уж и быть, вам, Николас, отчитаюсь!

— Всенепременно, дорогая! – проговорил в ответ старик и приветливо помахал ладонью так, словно провожал Эмили и младшего сына в долгую дорогу.

Оставшись наедине с отцом, Герман вдохнул в раз потяжелевший воздух и побледнел. Наступления именно этого мгновения он боялся более всего. И самым отвратительным было то, что он знал наперед, что будет происходить дальше.

— Отец, – серьезно начал было юноша. – Я понимаю, что мое неучастие является проступком.

— Да что вы говорите, «юный господин»! – продолжал издеваться над обращением Вуйчичей Николас. – Должно быть, страх ударил в вашу голову и вернул в эту пустую коробочку несколько разумных мыслей.

В конторке повисла пауза, не предвещающая ничего хорошего. Николас, пребывающий в очевидном восторге от такого напряжения, вновь закурил.

— Да поздно уже, – равнодушно произнес старик, словно вел беседу о погоде. – Учиться как подобает ты не способен. Значит, найдутся свои методы.

Все еще не готовый к развязке, Герман в упор смотрел на Вуйчичей, застывших в ожидании приказа. Еще секунда – и это произойдет.

— Отец, – снова попытался он. – Возможно, у меня есть право на второй шанс. Когда я отказался спускаться с Валентином и Владаном, во мне говорила усталость.

— Усталость. Вот, значит, как. – Бодрийяр-старший спокойно развел руками, смотря на сына в упор. – Бывает с каждым. Я все понимаю.