Книга Изгой, страница 19 – Алиса Бодлер

— Ну, конечно же, она – чрезвычайно привлекательна! Но можно ли это назвать причудливым, я не имею ни малейшего понятия.

— Хм.

— Как не стыдно тебе хмыкать в адрес такой чудесной и абсолютно несчастной женщины, – мальчик иронично вскинул брови и горделиво глянул на старшего брата, чувствуя свое превосходство в конкретном знании. – Мог бы быть повнимательнее и все давно узнать. Эта леди – вдова.

Неужели тот образ, возникший в глазах юноши, мог быть следствием трагедии, что пережила миссис Доусон? Но почему та масса, что окружала ее естество, стекая с конечностей багровыми каплями, была так похожа на кровь?

Чей грех носила на себе та красавица, чье лицо было скрыто под невидимой другим, обезображивающей скверной?

— Ну и что же ты там читаешь, маленький всезнайка? – по-лисьи усмехнулся Герман. – Да так внимательно, словно прямо в твою кудрявую макушку вкладывают тайные знания.

К удивлению парня, Валериан смутился и наскоро спрятал свое чтиво под подушку, занимая защитную позицию:

— Не скажу тебе!

Брат сдвинул брови и примирительно поднял ладони вверх, словно демонстрируя, что никакого тайного орудия у него не припрятано.

— Я никогда не стану забирать то, что принадлежит тебе, Вэл, – тихо проговорил он, наблюдая за тем, как мальчишка насупился и обхватил колени руками. – Я лишь поинтересовался твоим увлечением.

— Не скажу, и все тут.

Казалось, что младший хотел добавить что-то еще, однако несказанное прервал истошный крик, доносящийся до мальчишек со стороны общего коридора второго этажа.

Валериан не шелохнулся и лишь отвел взгляд.

— Это мама! – в противовес брату Герман не смог сдержать паники и тут же вскочил с места. Открыв один из ящиков под столешницей, юноша выудил оттуда кусок мешковины. С помощью него он разумно скрыл свое рабочее место, прежде чем покинуть комнату бегом.

Плутать по коридору в поисках источника звука долго не пришлось. На втором этаже дома Бодрияйров обжиты были лишь пять комнат: две родительских (потому как мать была обязана иметь собственные покои), детская, кабинет и библиотека. Слуги, как и полагается в подобных случаях, проживали в отдельной пристройке, которая с главным зданием была связана лишь коридором, ведущим прямиком в кухню.

Громкий, тревожащий все естество старшего сына звук исходил из спальни, которую Лина и Николас делили на двоих.

Женский голос больше не был похож на крик, но все еще истошно надрывался, являя собой то ли мученические мычания, то ли стоны. Одно было ясно точно: Ангелина была в беде.

Пересекая пространство прыжками на свои тонких и длинных, как у кузнечика ногах, Герман достиг двери, ведущей в нужную комнату. Но стоило ему взяться за округлую резную ручку, звук словно стал тише.

Спальня была заперта на ключ.

Нервно оглядываясь, юноша искал взглядом знакомый силуэт кого-либо из слуг. Вдруг именно сейчас была затеяна уборка в кабинете? Или, быть может, преподаватели сегодня задержались в библиотеке после занятий? Но, кроме того ужасного вопля, что продолжал доноситься до ушей парня, вокруг царила тишина. Время было послеобеденным, и все домашние были заняты приготовлением ужина.

Успеет ли он добежать до кухни?

Что если матери необходима помощь прямо сейчас?

Единственным способом узнать был метод, строго-настрого запрещенный для всех уважающих себя джентльменов и леди. О том, что так поступать нельзя, было написано во всех существующих предписаниях по этикету: