Книга Изгой, страница 144 – Алиса Бодлер

Мальчик должен был стать истинным чудом для разрозненной, годами страдавшей семьи, но в конечном итоге являлся таковым лишь для дяди. Мэллори, когда-то сияющая чистотой изнутри, теперь, после отъезда Германа, медленно, но верно становилась рыжеволосой копией матери своего мужа, отлично вписываясь в годами выверенный фарс.

Несмотря на то что ночь уже близилась к концу и сменялась утром, хозяин дома слышал, что обе женщины не спали, потому как Рей задыхался от кашля. Он плакал, звал мать, дядюшку и страдал от жара, разбивая своими страданиями звенящую тишину. Мужчина тяжело вздыхал, то и дело норовя бегом пересечь лестницу и ворваться в гостевую комнату, что сейчас занимал мальчик, но не хотел устраивать очередной скандал с матерью, тревожа и так совсем ослабевшего от недуга ребенка. Единственным выходом было бесконечное чтение, выступающее единственной попыткой отвлечь свое сознание от тревоги и страха за дитя.

Кот Сэм, который уже два года считался полноценным членом их маленького, странного семейства с нянькой Мари, сегодня был беспокоен. Герман подобрал его в тот же день, что пересек порог этого дома, и приютил не раздумывая. Откуда было взяться животному в местности, где лишь лес соседствовал с единственным жилым домом, не представлялось возможным разгадать. Но мужчина был убежден, что животное прибилось к нему не случайно и могло стать отличным компаньоном в одинокие печальные ночи, подобные текущей. Так и случилось – пушистый то дремал на диване, составляя компанию Бодрийяру-старшему, то точил когти о деревянный пол, то нагло выпрашивал миску молока в неположенное для кормления время. Однако в этот раз Сэм все никак не мог успокоиться и перебегал из гостиной на кухню и обратно с бешеной, совсем несвойственной ему скоростью. Он делал это без устали, уже который час подряд, и мужчина начинал перенимать его беспокойство.

– Сэм, глупый ты зверь! – шикал он на питомца, чувствуя, как его самого занимает тревога. – Тише, кому говорю.

Когда за окном начало светать, в гостиную спустилась Ангелина. Ее темные волосы выбились из вечно тугой прически и теперь прилипали к разгоряченному лбу.

– Совсем беспокоен наш мальчик сегодня, – сетовала женщина, опускаясь рядом с сыном на диван.

– Так дали бы мне подняться, мама, – не поднимая глаз от книги, мрачно проговорил мужчина. – Я бы вас сменил.

– Не мужское это дело, сынок, – качала головой Лина, тяжело вздыхая. – Ребенок – женская доля.

– Валериан тоже так думает, как я понимаю? – язвительно подметил Герман.

Мать промолчала.

– Мари сейчас с ним, уснула, – чуть погодя, продолжила женщина. – И ты бы шел, уж солнце встает.

– Я работаю в темное время суток, и вы об этом знаете, – старший сын, наконец, повернул голову в сторону женщины. – Да и как же тут спать, когда Рей мучается? Все думаю, может быть, переступите гордость и дадите мне помочь.

Но миссис Бодрийяр не успела ответить, как в дверь постучали.

– Рановато для молочника, – нахмурился Герман и тотчас же поднялся с места.

Пока хозяин следовал из небольшой гостиной до двери, стук повторился, но стал еще более настойчивым. Бодрийяр поспешил отворить.

На пороге стояла хорошо знакомая ему, но теперь вся взмыленная и сплошь зареванная, служанка Люси. Прямо за ее спиной склонялся к земле не менее вымотанный конь.