Книга Яга против!, страница 99 – Александра Логинова

— Погоди чутка. Каш, удалось что-нибудь выяснить по поводу смерти?

— Как ни странно да, — пока еще живой мертвец не остался в долгу, пересев поближе к нам. — Теперь мы можем вернуться на Красное болото и рассказать местному духу, какой силой обладают ее волосы.

— То есть все-таки игрушка была зачарована на устранение свидетелей?

— Вроде того. Для высших это, само собой, ерунда, что комар куснул, а вот человечке достаточно было подержать в руках проклятого медведя, чтобы судьба ее запрограммировалась на самоуничтожение.

Самоубийц не принято поминать наряду с приличными рабами божьими, но минуту молчания мы выдержали. Какой бы плохой матерью она ни была, вряд ли заслужила подобное.

— А теперь к идее.

Меня схватили поперек туловища и прижали к себе, будто я тоже чей-то плюшевый мишка. Не успела я моргнуть, как врезалась в мужскую грудь, а собранные волосы оказались распущены ловким движением.

— Ты волшебно пахнешь, — прошептал вуир мне в висок. Я настороженно замерла.

— Руки убери, — глухо зарычав, как медведь, Кощей было поднялся, но я отмахнулась.

— Нет-нет, мне и так хорошо. Так что там за идея? — нужно устроиться поудобнее, чтобы голова меньше кружилась.

— Знакомы ли вам чары первой крови?

— Их несколько. На девственную кровь, менструальную, младенческую, братскую, родительскую. Тебе какие?

— Нет, я про другую кровь. Вражескую.

О-о-о-о! Чары первой крови применялись так давно, что вряд ли помнит даже моя мама, не застав те кровавые времена. Когда враг мог прийти, захватить твою крепость, увести в полон родителей и жену, надругаться над твоими дочерями… Тогда воины с легкостью резали себе вены, лишь бы найти кровника. Только сам поэтапный процесс наложения чар утерян, а сверлящий бешеный взгляд темных глаз мешает мне думать.

— Смотри левее, пожалуйста, а то я сейчас задымлюсь, — голова снова закружилась и я прикрыла глаза.

Мне в губы ткнулся бокал с шампанским и я с удовольствием сделала несколько глотков. Фух, так получше.

— Для этих чар нам потребуется вся община. Ну, то есть почти вся группа, потому что даже нашего тройного резерва не хватит на разрыв ткани пространства.

Сложность кровных чар в том, что они вскрывают пространство, открывая окно для слежки, независимо от того, где находится искомый враг. В Австралии? На кладбище? В соседней комнате? Чары возьмут сполна, без скидок на близость расстояния.

— А еще эти чары как бы запрещены, — намекнул Константин, сжимая покрытый трещинами бокал. Зачем посуду бить-то, а?

— Это дело десятое, — отмахнулась я. — Вся ответственность на мне, я же хозяйка славянских земель.

— Мы хозяева! — взбеленился Кощей. — Мы! И что-то мне не улыбается нарушать один из трех заветов!

— Зря ты его оставил, — обернулась я к Полозу, выдохнув слова ему в губы. — Он слишком правильный для таких вещей.

— Слав, а правда, что никто из жриц жизни никогда не влюблялся? — я напряглась.

— Правда, — также шепотом ответила я. — Нам незнакома любовь к мужчине.

— А близость?

— Дважды. Только для лишения невинности и для зачатия наследницы. Там многое должно совпасть: год, мировые изменения, фаза луны и куча всяких неинтересных подробностей. Нет, мы, конечно, присматриваемся к противоположному полу, но я редко хожу в мир людей.

— А Яга…?