Книга Яга против!, страница 35 – Александра Логинова

— И «Письмо Татьяны» рассказать Кощею до среды. Каждая! — крикнула я в улепетывающие спины.

Едва не сбитый в дверях Арсений ловко подпрыгнул, пропуская малявок под собой, и кинул на свою парту дипломат. Сумка грохнулась на стол со звуком землетрясения, будто в классическом черном дипломате были не книги, а вся руда Урала.

— Вот Костя обрадуется трем Татьянам под дверью.

— А нечего было ко мне анку с откровениями отправлять, — я невозмутимо поджала губы. — У меня чуть сердечный приступ не случился, когда из-под балахона рифмы полились. Я люблю поэзию, но не в три часа ночи и не от гниющего паренька, надушившегося цветочным одеколоном, чтобы не выдать себя запахом раньше времени.

— Это хорошо, что у нас никаких адаптационных школ нет, водить хороводы с мальками было бы совсем тоскливо. Не жалеешь, что лауру не тебе достались?

— Не, — я щелчком отправила огрызок в урну. — Мне с лидерцами забот хватает.

— Да брось, удобно же. Вот тебе любовники, а если приголубишь, так еще и доплатят.

Мой взгляд метнулся в змея, который явно потешался и подзуживал, напоминая, как мы распределяли патронаж над младшими.

Проще всего отделались Амира с Русланом, просто перехватив список студенческих видов мелкой нечисти и быстренько подчеркнув водяных и лесных созданий. После чего список вернулся к возмущенным нам, тупо пялившимся в оставшиеся названия.

— Нет, ну волколаков я себе забираю, и хватит с меня, пожалуй, — быстренько открестился змей.

— Почему только их?

— Можно подумать, ты тут видишь кого-то еще, кто мне бы подходил.

— Бьеров забирай, — поразмыслила я. — Змеи любят молоко.

— Не настолько! И вообще, домашние духи — твоя специализация.

— Мне тут домашних духов хватит, — рука споро обводила домовых, кикимор и берегинь, а вот с гелло вышла заминка.

— Не твоя область, — Кощей перехватил мою руку до того, как я успела обвести слово своим цветом.

— Шутишь, что ли? А чья же еще? — от неожиданности я вытаращилась на него. — Контроль рождаемости всегда был в компетенциях Яги.

— Так то рождаемости, а мы говорим о гелло.

— Младенческая смертность тоже туда входит! — разозлилась я, поняв, к чему клонит бессмертная душа.

— Неужели? — вымораживающе спросил он, и остальные притихли, переводя взгляд с него на меня.

Мир потух, будто кто-то внезапно выключил краски. Не сегодня, мертвец, не сегодня.

— Я не позволю какому-то живому трупу вмешиваться и контролировать процесс младенческой гибели и частоту выкидышей, — мой голос был мертв, а глаза прикрыты на всякий случай, чтобы никого не воспламенить. — Или принимай это, или выходи на дуэль.

Слова слетели сами, легко и без сомнений. Дуэль с бессмертным — это тяжело, но лучше решить этот вопрос сейчас, чем потом лихорадочно читать статистику детской смертности постсоветских стран, стараясь не зарыдать в голос.

Но сначала иная дуэль. Мрачный Кощей сверлил меня тяжелым взглядом, не боясь пышущих зеленью глаз. Во мне не было метаний или страха, а потому чужой взгляд я приняла спокойно, будучи готовой вступить в схватку хоть сию секунду.

Константин отвел глаза первым.

— Забирай, — махнул он рукой. — Анку мои, девочки, можете забирать баньши.

Я выдохнула и откинулась на кресло. Странно, обычно Кощеи не дураки повоевать, с кем бы драка ни затевалась, терять-то им нечего.