Книга Кощеев не убивать!, страница 67 – Александра Логинова

— Ярослава любое железо заговорить сможет. Хочешь привлечь девушку к расследованию, придется уговаривать.

— Зачем? — изумился сын своего отца. — А для кого тогда в поземной камере телетарелку оборудовали?

— Константин!

Царевича одолел когнитивный диссонанс. Озадачено почесав затылок, как крестьянин, молодой мужчина нахмурился и скандально упер руки в бока.

— Я что-то не понял, мама, — голос сына приобрел недобрые нотки. — С какой стати я должен ее уговаривать, если две недели прокладывал отопление и менял обои в узилище? Я кому диван новый поставил? Кожаный!

— Костик, это же для невесты… Вряд ли жрица Жизни согласится жить в подземной камере.

— Для кого, как последний идиот, три часа подушки дизайнерские подбирал, чтобы по цветотипу, по фэн-шую, по фиг… Гхм! Что значит «не согласится»?

«Точно сбрендил», — ноги ее царского величества подогнулись, и Мария с протяжным стоном опустилась на мужнин стул. Боги старые и новые, живые и мертвые, вразумите наследника, уберегите семью от диких решений.

— Ты планировал похищение приближенной к Макоши? — уточнила хозяйка замка звенящим голосом. — Сын, это же самоубийство. Великая Мать никогда не простит неволи собственной жрицы! Одумайся немедленно. Да зачем тебе похищать Ягу? Ох, весь в отца!

— А чего она… — тихо пробормотал он, впервые устыдившись собственных помыслов.

Ее величество онемела от изумления. Вот и вскрылась причина масштабной реконструкции подвала, занявшей у наследника половину каникул. Но… Яга?

— Сынок, — доброжелательно уточнила Мария. — А почему бы не пригласить Ярославу в гости по-дружески? Зачем красть? Зачем запирать?! — голос царицы сорвался на фальцет.

Константин заметался взглядом, опешив от материнского напора, и что-то неразборчиво пробурчал.

— Это твоя месть за спасение от простуды? — обезоруживающе улыбнулась мама, закрывая ладонью дернувшийся глаз.

«Чего она»? Какая глупость. Неприязнь между жрецами двух противоборствующих фракций естественна. Только спустя столетия существования колдуны накапливают мудрость, чтобы признать важную роль второй стороны. Через два-три тысячелетия кто-нибудь из почитателей Мары или Живы благосклонно нарекает главенством недавнего противника. Традиционно именно Кощеи быстрее «сдаются», признавая первенство за Жизнью. Но Константин побил все рекорды, идя на поводу иррационального презрения к Ягине. Уж не потому ли, что до сих пор жив и не инициирован?

— Ступай и подумай над своим поведением, — железным голосом велела владычица подземного царства. — Я настоятельно рекомендую оставить Ярославу в покое и не создавать конфликт на пустом месте.

Молодой царевич в гневе сбежал из столовой, а Мария глубоко вздохнула, унимая дрожь. Уразумев ситуацию, ближайшая горничная подскочила и поддержала хозяйку под руку.

— Ваше величество, желаете воды?

— Желаю валерьянки, — царственная мать приложила ладонь к пылающему лбу. — И тонометр. Как это понимать, Господь всемогущий?

— Здрасьте, теть Маш, — латексные перчатки с характерным звуком плотно обняли ладони.

В отличие от крепких каменных ступеней, ведущих в золотое царство, дорога в навь была куда противнее. Сырая и крошащаяся лестница из гнилой земли петляла сто тридцать метров вглубь темного провала. Вместо фонарей светились Кощеевские глаза, которыми он периодически слепил нас. Человек-оркестр, блин, и руки вместо ключей — ими он распахнул тяжелые кованные ворота, запиравшие навь.