Книга Кощеев не убивать!, страница 148 – Александра Логинова

— Не мечтай, — увы, наивно думать, что высшая воды будет долго глупить. — И не бойся, это не больно. Особенно если подставишь шею и тихо замрешь на месте.

Ай! Выпад, замах, — смертоносная струя обожгла плечо. Сквозь сарафан немедленно проступила кровь, орошая пол алыми каплями. Плохо дело, очень плохо. Чужое орудие мелькает так быстро, что сил хватает лишь уклоняться, ни одно заклятье на язык не ложится. Думай, Слава, думай, пока не поздно!

У-уй, как же больно руке, хуже пореза или укуса. Не так страшен удар ножом, как его медленное вытаскивание зубьями об края раны. Именно такая ледяная боль охватила руку до локтя. Ы-ы-ы…. О! Придумала.

Искренне надеюсь, что все мы выживем.

— Святки, Коля-Коляда, распахни-ка воротá, — губы против воли поползли в улыбке. Амира округлила очи. — На двор сыплет детвора от мала до велика.

Шайтан у двери изумился не меньше, глянув на меня с сомнением иностранца, практикующего русский язык. Залихвасткий напев, узнаваемый народный речитатив, особая стать голоса, выдающая этнические песни, смутили обоих врагов. Раньше так умела петь каждая красавица на Руси, а нынче только пожилой хор узкоспециализированного ансамбля. И Яга.

— Ты скажи-ка, Коленька, кто пришел до дворика: то коза ли дереза или девица-краса? Чу́ди ходят под окном и народ пугают злом, а Меланку вносят вслед, чтобы бог посеял свет. Ты скажи-ка, Коленька, можно ли так скоренько крест христианский целовать, а потом тайком гадать?

«Ты сошла с ума? — еле вымолвил Константин, отступая назад. — Зовешь Коляду до Нового года, безумная?».

Ха, сущий ребенок. Коляда родился задолго до всякого Нового года, по ночам бродя вокруг первых деревень и стойбищ, издали разглядывая людей. Тогда его звали иначе, и при встрече с Колядой люди затыкали детям рты, чтобы не осердили его криками. Неизвестно, кто и когда позвал Коляду к огню в сочельник Рождества Христова, пытаясь его задобрить.

Вестимо одно: в день, когда люди попытались обмануть Коляду и позвать его уже в новом году, они обрекли себя. Когда Рождество и вовсе запретили праздновать, от дьявольского воя этого создания вздрогнула даже моя бабуля.

— Коля-Коля-Коляда, обойди-ка воротá, — я продолжила петь, бросая косые взгляды на окно.

Шайтан, почуявший нешуточную угрозу, ощерился, идя ва-банк. Тяжелая палица начала беспощадное наступление на черный меч, выглядящий слишком тонким на фоне грозной булавы. Лоб Константина покрыла испарина — смертный колдун истратил почти все силы, сражаясь с могучим звероподобным демоном.

— Черти сдуру маются, слезами обливаются. Люди чествуют Христа, совесть их уже чиста. Коля-Коля-Коляда, посмотри людям в глаза: не торчат копыта, не растут рога?

Одинокие снежинки влетели в избу, закружившись колдовским вальсом над головами демонов. Крупные, почти сказочные хлопья снега повалили с небес, накрывая гору белым плотным одеялом, и я поневоле ощутила озноб. За стенами хаты послышалось громкое тяжелое дыхание.

— Кретинка, — Амира задрожала, цепенея от страха. — Все тут сгинем…

Он обходил избу по кругу, и солома на матрасе шевелилась от ветра, созданного его дыханием. Сугробы стремительно росли, заваливая вход в домишко, и скрип снега от невидимых шагов играл на нервах сумасшедшей трелью. Замерший шайтан задрал голову, глядя на потолок, — именно там, над крышей, гораздо выше наших голов, послышался замогильный напев.