Книга Кощеев не убивать!, страница 115 – Александра Логинова

— Жаль Константина Калистратовича, — в голосе духа послышалась непритворная горечь. — Бессмертия лишился, прежних сил тоже, даже диплом не получит.

— Учебная программа факультета пограничников не предназначена для смертного колдуна. — Похолодел ректор. — Пусть живет без образования, но, подчеркну, живет. Лучше, чем скончается на ближайшей практике.

— Зачахнет он вне Приграничья.

— Не говори ерунды. Создания, вроде нас, страшатся остаться без стихии. А людям дороже всего жизнь, даже если они человеки только наполовину. Останется на поддерживающих зельях, как Мария.

— Маша в заложниках у Мары, — возразил Рарог. — Половину души продала, чтобы выжить в темном царстве.

Вместе со скоропалительной свадьбой в нави проводится ритуал: невесту представляют Маре как мать будущего наследника, платят частью ее души в обмен на право жить посреди навьей гнили и рост колдовских сил. Примет ли Мара такую жертву от младшего Кощея? Сомневаюсь. Теперь его наследник неинтересен Смерти, душу Костика просто сожрут целиком.

— Обживется в мире людей. Пусть собирает вещи, — ректор закончил спор, отпуская подчиненного.

Единственный раз с начала года я поступила здраво, по-взрослому: пошла к Рарогу и показала ему перстень, признавшись в способе получения улики. Дядька со стоном схватился за голову, случайно уронив стопку учебных папирусов. По уму меня и Константина следовало взять под стражу, но Кощей ожесточенно паковал сундуки, а от моего взгляда дядькин запал потух.

Выматерившись всласть, дух огня приказал молчать о случившемся и забрал пустой перстень, взяв обещание не мстить эльфу. На сегодняшний день травить меня спорыньей можно, обыскивать комнату иноземного принца — нельзя. Понятные правила, от которых стало тошно и захотелось кого-нибудь убить. Заметив мои искривленные усмешкой губы, Рарог поблагодарил и туманно пообещал взять Тристана на заметку. Вычистив кабинет от подслушивающих заклинаний и предметов, он признался, что мы как никогда вовремя нашли перстень. Равнодушно кивая, я вышла вон. Незамеченная родонитовая бусина осталась лежать в горшке с каланхоэ.

«Яга, — догнало меня в спину. — Новогодний бал академии состоится в канун праздника. Твои родители приглашены, и сама приходи».

Издевается, не иначе. Чердачная дверь из черного дуба запиралась на два живых замка: первый раскалялся от прикосновений, второй начинал верещать подобно сирене. Врезав обоим поперек дужки, я вышла на крышу академии, устало сползая вдоль каменной трубы. Внизу домовые украшали сад наколдованным снегом, придавая цветам трогательный, хрупкий вид.

— Тридцать шесть картей четырех мастей, расскажите мне всю истинную правду, что ожидает бубновую… трефового короля.

Карточная колода рассыпалась веером по холодному кровельному железу. В день зимнего солнцестояния начинается чертово время — период до конца святок, когда люди и колдуны гадают даже на валенках, чтобы одним глазком заглянуть в будущее. Сегодня девицы начинают шить свое приданное по старому обычаю, а я обязана сшить себе поневу. Каждый год шью и выкидываю, чтобы свататься не приходили.

До этого карты говорили только о бубновой даме — мне самой. Судьба других настоящую Ягу интересует слабо, лень доставать карты. Будущее трефового короля — мужчины с темными волосами и черными, как ночь, глазами — выглядело крайне незавидно.