Книга Кофе готов, милорд, страница 32 – Александра Логинова

Минута тишины оглушила меня осознанием, что слуг еще воспитывать и воспитывать. Заинтригованные соседи подались вперед, выглядывая, от чего фонтан откровений заткнулся, и разочаровано выдохнули.

— Что, уже всё? А так искренне божился, аж жаль мальчонку стало, – выдохнула древняя, как жизнь, бабка, успевшая притулиться на трухлявом пеньке у своей калитки.

— А неча девкам посторонним непотребства в окна показывать.

— Так ить не показывал, вроде?

— А сие уже никому не интересно. Я тоже доказать ничего не смог, – безнадежно махнул рукой сосед и вернулся в сени.

Люди расходились по домам, смешливо фыркая на незадачливых соседей, когда зачинщица разборок отмерла и начала со свистом втягивать в себя воздух.

— Я так понимаю, конфликт исчерпан и вы забираете назад свои претензии? – немного нервно улыбнулся Ясень, поглубже запихивая головной убор в несопротивляющегося «брата».

— Воровкой обозвали, девку опозорили, на всю улицу ославили, полоумный в женихи набивается, – начала перечислять скандалистка, неторопливо загибая пальцы. – Вот, что я тебе скажу, тать, – обратилась она к покорному парню, – не женись. Нам такого добра отродясь не надобно, а ты и других девок до кучи пожалей, не заслужили они такого представления.

Мы оторопело смотрели на сгорбленную спину бабы, отряхивающей галоши от грязи и погрозившей опечаленной дочке пальцем, и перевели взгляд на слугу.

— Кажись, пронесло? – неуверенно сказал он, вынимая кляп изо рта

— Пронесет тебя над выгребной ямой, а сейчас спасибо скажи, что язык твой болтливый наша госпожа не сожгла, – сурово отчитал его Ясень. – Где это видано, чтобы племяш хозяйки пришлой девке выкал и служил? От страха обручения последние мозги растерял?

— Сам бы попробовал на незнакомой молодице жениться, посмотрел бы на тебя счастливого, – пробурчал конюх, стыдливо пряча от меня глаза.

Не слушая дальнейших препирательств, я поспешила в дом на помощь к своим женщинам.

— Чай разобрались там? – Берта встретила меня миской со специями, которыми обмазывала мясо. Я пристроилась рядом с ножом и картошкой, со смехом пересказывая первый повод улыбнуться за прошедшие две недели.

— Руська эта вся в мать. Та тоже каждого парня бравого возлюбленным считала, каждый взгляд за уши притягивала, а замуж всё одно перестарком выскочила. Ты давай, твоя светлость, с корнеплодами не возись, лучше спицы приготовь с пряжей, а я скоренько поднимусь и за вязание примемся.

Послушно отложив последнюю картофелину, я побрела наверх. Конечно, наша комната была совершенно неуютной, но новые половички могли поправить дело. И едва скрипучая дверь в мою комнату отворилась, как на меня тут же налетел маленький черный ураган.

— Ты-ы-ы! Ты ушла! – отчаянный всхлип зазвенел в ушах, пока руки инстинктивно отмахивались от пугающего вихря.

Услышав упрек я на секунду замерла и разглядела в маленькой юле знакомые копытца.

— Я так испугался! Ты предательница-а-а, ты меня бросила! – душераздирающе зарыдал клятик, вцепившись в меня лапками.

Вернулся! Вернулся, чертяка!

— Ты где был?! – грозно сдвинула брови я.

— А ты где была?! Я всё обыскал, а тебя нет, – глухим рыданиям вторила капель из слез, отбойно стучащая по столу.

— Ну не плачь, иди сюда.

Неловко подхватив чертика под пузико, я прижала его к себе. Шерстка пахла лесом, гарью, человеческим потом и чистой водой. Запахи легко различались, не смешиваясь между собой. Где же побывал этот ребенок?