Книга Кофе готов, милорд, страница 100 – Александра Логинова

Однако мне есть и чем вас порадовать. Моя ручная сколопендра – прилежный питомец и не реже раза в месяц докладывает, что юная поросль нашего с вами общего знакомца обладает нежным здоровьем, тяжело перенося кончину матери, а общая субтильность и пассивность, присущая особо покорным девицам, развеивает ваши страхи. Я убежден, что не только сама леди не сможет вам противостоять, но и не сможет родить достойного и сильного наследника, способного помешать вашим чаяниям. К тому же, насколько я осведомлен, её отец, а также иные родственники, не обладают навыками афферентного влияния и не могут учить этому дочь. Не хотелось бы забегать вперед и торжествовать раньше времени, но, убежден, одним из родов-аффектов скоро станет меньше по естественным причинам.

Дабы узнать больше я искренне рекомендую Вам изучить столичный архив и организовать запрос на сводку магической активности этого рода за последние шестьсот двадцать лет. Уверен, вы откроете для себя массу любопытных деталей, недоступных мне ввиду моего служебного положения и необходимости сохранять бдительность и прикрытие.

С заверениями в своей исключительной преданности, ваш товарищ и последователь».

— И где вы тут разглядели планы на похищение с убийством?

— Глупая. Вот сколь Мир тебе ума не дал, а все в дыру вылетело, через которую ешь. Это ж письмо самого начальника стражи, что полтора года назад пинком под зад улетел со своего жирнючего поста. Мне этот свин форменный как-то претензию писал, мол, много лезу не в свои заботы, когда я Каську прижучить хотела за нелицензированную продажу сивухи. Так я его почерк на всю жизнь запомнила, как он меня пожилой миссис назвал, клят мордатый. И он меня запомнил. Едва карету свою сгоревшей увидал, так на всю жизнь запомнил.

— Вы сожгли его карету? – пришла моя очередь таращиться на эту неожиданность.

— Я? Что ты, балаболка. Это не я, это молния в неё стукнула, да прямиком с чистого небушка. Так ему и сказали, – тепло улыбнулась баб-Мика.

Мама, роди меня обратно! А я ведь её пару раз клещом подхвостным называла. Мысленно, правда, но кто знает, не проронила ли вслух чего-нибудь нелестного? Судя по ласковому взгляду, которым меня щедро одарили, завтра сгорит наш сарай.

— Так вот, боров этот небритый кому-то писульку свою отправить хотел, да видно забыл или не успел. А её в архив сунули вместе с остальной корреспонденцией до востребования и вскрывать не стали, личное де. А вот пришлый сокол этот конвертик вскрыл. Прочитал, видно, и обратно запечатал, что б больше никто глазу туда не сунул. А от того вопросец у меня к вам, друзья-товарищи. Чегой-то павлин разукрашенный в мундире синем тревогу не забил? Королю это письмецо не отправил, бывшего начальничка разыскивать не стал? Закрыл, заклеил его и к остальным бумажулькам бросил. Ох, недаром. Затеял он что-то.

За окном ветер метал обрывки мусора, щедро приправляя их снежной крупой, выводил одному ему понятную мелодию в каминных трубах, а я складывала два плюс два. И математика выходила увеченная, кривящая на оба глаза и с параличом мизинца всех правых ног.

— Допустим, этот шмон в отделении неспроста и барин фишку чухнул раньше нас, а к этой маляве внимания должного не приложил, – слуги оторвались от увлеченного подсчета прибыли в случае моей внезапной смерти и пораженно посмотрели на мои барабанящие пальцы. – Но у нас совершенно нет доказательств, что он причастен к заговору. Если заговор против графской семьи вообще имел место быть. Увы, обратных доводов у нас также нет, а потому мы продолжаем болтаться, как навоз в проруби.