Книга Право кулинарного мага, страница 86 – Александра Логинова

— Чем занимаются менталисты в других измерениях?

Мужчина неопределенно пожал плечами с видом человека, который не хочет грузить женщину сложными вопросами, и покосился на часы с логичным вопросом.

— У меня завтра свидание, — я тяжело вздохнула, ковыряя вилкой мокрый бисквит.

— М-м?

— Угу. Знаю, служебные романы не приводят к хорошему, но от скромного ужина вреда не будет.

— Пф-ф-ф, — пренебрежительно выдохнул Марк.

— Думаете, лучше избегать личных встреч с коллегами?

— Хм, — барон туманно покачал головой, пряча интерес за полуопущенными ресницами. — Гхм?

— Не скажу. Вдруг свидание со мной опорочит светлую честь аристократа, пусть остается тайной, — вылетел нервный смешок. — Я взрослая женщина, а нервничаю хуже школьницы. Даже поделиться не с кем.

И он молчит, как рыба об лед. Впрочем, молчит уютно, с пониманием и без жадного интереса, присущего сплетникам.

— Наверное, дело не в свидании, а в скором педагогическом собрании. Прошлое сорвалось без объяснения причин, хотя я догадываюсь, что дело в происшествии на нашей кухне. Вы тоже писали объяснительную за своих студентов? Мадам Фелиция вызывала меня к себе, делилась грустным положением дел: инцидент вызвал раздражение в высоких кругах. Да ещё и шеф Октé подлил масла в огонь, дав нелестную характеристику, о которой никто не просил. Может, стоило отказаться от свидания?

— Угу, — Марк кивнул с видом профессионального психотерапевта, вылечившего невротика.

— Но сейчас уже поздно. Вдруг мне понравится?

Наверное, так улыбалась бы анаконда, увидев кролика, наматывающего вокруг нее круги. С легкой ехидцей, насмешкой и полной уверенностью в ошибке длинноухого.

— Не занудствуйте. Спасибо, что выслушали, ваша милость, спокойной ночи.

Одарив на прощание пристальным взглядом, менталист вымыл за собой посуду — естественно, колдовством — и отправился спать. А мне бы побиться головой об стену и разобраться в мыслях: почему же, дав согласие, душа требует всё отменить?

Внушительный зал для заседаний вмещал в себя сорок четыре персоны, включая председателя, секретаря собрания и подставку для голографического артефакта. Стиль травмированного рококо: позолота заменена блестками, эмаль залита мебельным лаком, благородная древесина держится на грубых строительных гвоздях со ржавыми шляпками. Некогда мягкая обивка стульев приобрела жесткость, закалила характер и сурово покалывала задницы железными пружинами.

Я входила в числе последних, замявшись у хлипких дверей. Люди стекались согласно внутренней иерархии, почтительно пропуская высокотитулованных лиц, за ними — профессоров и академиков, заслуженных мастеров, и в конце позволяя просеменить остальной преподавательской мелочевке. Согласно градации, я заслуживаю попасть в зал даже не через двери, а сквозь щель для мышей — наемный преподаватель без образования на испытательном сроке, да ещё и не прошедший личную аттестацию на звание мага.

— Татьяна Михайловна, — кивали знакомые коллеги, проходя мимо, но звать с собой не спешили.

Те, кто мог провести меня в своих рядах, сегодня отсутствовали. Джулика Праймар плясала от радости, не получив повестку на Страшный суд — к ней вопросов не было. Профессор Гаянэ тоже преподавала безукоризненно, но на совет пришла как почетный сотрудник образования, имеющий право голоса. Увидев меня в толпе, мадам хотела подойти, но ее закрутили-завертели коллеги и увлекли за двери в первых рядах. Мадемуазель Наньяр тоже не пришла, уйдя с малышами в короткий поход, а на мастера Хазара было боязно смотреть — столь плотоядным взглядом старичок оглядывал меня с ног до головы.