Книга Королевская ссылка, или Лорд на побегушках, страница 29 – Александра Логинова

Во дворе кто-то разухабисто голосил песни, звенел стальными клинками и пил за лошадиное — тяжеловозы оскорбленно фыркали — здоровье короля. В трофейной бутылке шампанского оставалось ровно на бокал, а потому жажда активно требовала бросить писанину и спуститься вниз за добавкой. Почему трофейная? Потому что стоять на пути у азартной женщины вредно для здоровья.

Прежде всего, гусары не знают меры. Лихая невоздержанность потомственных дворян мелкого пошиба требовала соблюдать заведенный порядок не только в комфортных условиях столицы, но и на крайнем севере. А потому утомленные кони дико удивились, когда вместо воды и ячменя получили алкогольный фонтан. Нет, иным лошадям льют стакан пива в зерно, сие не возбранялось в старые времена, но изысканное французское вино на морозе больно резануло по лошадиному самолюбию.

— Вы что делаете? — возмутилась я, глядя на бледно-золотые подтеки, скатывающиеся по копытам.

— Купаемся, — удивленно пояснили гусары.

Запряженная четверка пегих животных дико скосила карие глаза на мокрые бока и на всякий случай предупреждающе фыркнула.

— Вам выпивку некуда девать? — от изумления у моего величества пропал дар речи. — Пожалейте животных, солдаты!

Похлопывающие по конским шеям гусары слегка озадачились. Собравшись небольшой группой рядом с верными конягами, гвардейцы переглянулись, покосились на меня и, как по команде, хлебнули из горлышек открытых бутылок.

— Нам ради боевых друзей ничего не жалко, — сообщил штабс-ротмистр, щелкнув каблуками. — Не извольте беспокоиться, Ваше… господство, это настоящее шитанское долгой выдержки.

Но уставших лошадей это не убедило. Нервно принюхиваясь к резкому запаху алкоголя, они начали перебирать копытами, громко фыркая и отворачиваясь от мягких тряпок, которыми эти сумасшедшие терли им бока. На морозе! Одна из лошадей жалобно заржала и попыталась откусить назойливые пальцы, но рядовой ловко перескочил ей на гриву, вдобавок подув на мокрую конскую шею.

Клянусь, кобыла пожалела об отсутствии рогов.

Ибо единственное оружие, которым располагали несчастные жертвы гусарского произвола, — копыта, им накрепко стреножили. Щелкнув бодливую скотину по лбу, рядовой многозначительно произнес: «Дама, я угощаю вас последний раз» — и вылил остатки в пасть кобыле. Лошадка окосела!

— Они рехнулись, да? — закусив от волнения губу, вопросила я у подошедшего Густава.

— Могут себе позволить, — не согласился он. — Полковник недавно прямо сказал, что обихаживать лошадей чем-то дешевле ящика шитанского — моветон.

— А что еще сказал ваш полковник?

— Что актрис нынче из рук вон плохо учат: то сочувствовать отказываются, а то визжат излишне громко, когда настоящие гусары слегка ошибаются дверью номера.

— Слегка?

— Часов на восемь, — чуть покраснел секретарь. — А кто виноват, что в гостиницах комендантский час? Куда успел зайти, там и остался.

— А утром еще и недовольны демонстрацией скоростного солдатского одевания, пока горит спичка? — мне неожиданно стало смешно, к тому же, ящик «настоящего шитанского» кончился.

— И не входят в положение проигравшихся, — взгрустнул он. — Денег требуют, честному гусарскому слову не верят. Не сочувствуют, словом.

Так, под немудрящую болтовню, я прошествовала обратно под своды замка, укоризненно качая головами в сторону несчастного подкованного квартета. Но это не главное. Куда серьезнее то, что гусары не умеют вовремя остановиться.