Книга Королевская ссылка, или Лорд на побегушках, страница 168 – Александра Логинова

— Чего застыла-то? Неужели хлеб не для королевского рта?

— Простите, — тихо сглотнула слюну и отодвинула тарелку. — Я не могу.

— Чего это? Не отравлено.

— Верю. Однако, с вашего позволения, я заберу его с собой. И молоко, пожалуйста, а кружку потом верну.

И нет, я не настолько бездумно горда, чтобы не прибегнуть к очевидной помощи — косматой, вредной, но по-своему благородной. Вот только где гарантия, что у самого лорда провизии не осталось с гулькин нос? Помнится, последний большой обоз к ледяному егерю приезжал больше двух месяцев назад, по его рассказам, рекордно давно. Значит, лорд такой же бедняк, как и мы. На севере все деньги мира превращаются в бесполезные кругляши, если в каморке нет куска сала.

А гнать его прямо сейчас в Хорт по скалам, когда он только что вернулся домой и трет покрасневшие от недосыпа глаза — это быть распоследней сволочью, пользующейся чужой добротой. Тем более после очередного спасения.

— Ты чего, мать? — нехорошо прищурился ледничий. — Совсем одичала? Или последние извилины отморозила?

Промолчав в ответ, мое величество принялось ковырять ногтем плед. Да-да, королева-побирушка, смейтесь, товарищи дворяне. Только посмотрела бы я на него, будь за его спиной двадцать голодных ртов, желающих есть каждый час. Тяжело вздохнув, мужчина забрал обратно каравай — сердце екнуло — и принялся отламывать от него по кусочку.

— За маму, — кусок хлеба ткнулся мне в губы. — Открывайте рот, вашество.

Ароматная мякоть быстро намокла от слюны и исчезла в горле. Я не хотела, честно! Но аромат свежей выпечки пересилил разум, вынуждая снова разомкнуть челюсти.

— За папу. Умница, — умилился косматый, поглаживая меня лапищей по голове. — Смотри-ка, ест. Только не вздумай, как птица, тащить еду птенчикам и кормить их изо рта в рот.

— Я должна оставить хлеб детям, — слабо возражала моя благоразумность.

Но лорда, твердо желающего совершить добро, было не остановить. И пока я сыто не положила руку на округлившийся живот, от меня не отстали. Эдгар небрежно ломал хлеб, кроша его прямо на стол, и медленно подносил его к моему рту, как очарованный наблюдая за движением женских губ. Что мне оставалось? Только кусать и жевать не слишком жадно, проклиная свою несдержанность и остервенелое чувство голода.

Никогда бы не подумала, что в худосочную королеву влезет столько хлеба.

— Сейчас куриный суп налью, — доверительно сообщил Эдгар, в чьих глазах плескался тихий восторг. — И пирог. Будешь пирог?

— Буду, — сдалась я.

Медведь ликующе просиял.

Ох уж этот коварный и «абсолютно неочевидный» мужской план. Тётя Люба не валенок, она таких фокусов от одиноких мужчин за жизнь изрядно насмотрелась. Даже юной Авроре понятно, зачем нас кормят со щенячьим восторгом, подкладывая на тарелку лакомые кусочки. Мы обе с Её величеством видим его мотив. Да, Аврора?

«Рассчитывает на постель», — мрачно согласилась она.

«Откармливает на тушенку», — хмыкнула я.

Ну а что? Нас еще немножко прикормить, как зайца, и вполне себе достойная консерва о пятидесяти килограммах получится. И срок годности еще ого-го.

— Давай-ка рассказывай, — велел сосед, выдергивая меня из флегматичных размышлений.

Ну, я и рассказала, слов не жалко. По ходу повествования на лице мужчины твердело выражение тщательно скрываемого ужаса. А услышав про поштучно выдаваемую курагу, он и вовсе вскочил, приказав одеваться и ждать его снаружи. Ожидание затянулось.