Книга Требуется ходячее бедствие, страница 92 – Александра Логинова

— Я знаю, о чем вы думаете. Возможно, маркграфа травят и насильно удерживают в летаргическом сне, не так ли? Исключено, доступ в эту спальню имеют только те люди, которые кровно заинтересованы в благополучии маркграфства и желают лорду скорейшего выздоровления… и возвращения его полной работоспособности.

Иначе мы все свихнемся, клянусь богом. Я больше не выдержу потока сочувствующих крестьян, которые стекаются в замок с подарками для лорда и заодно грузят меня проблемами вселенского – по их меркам – масштаба.

— Тогда почему он еще спит? – прокурорски спросил старший.

Вы бы знали, товарищ следователь, сколько раз меня третировали этим вопросом! Быть или не быть, есть ли жизнь на Марсе, кто убил Кеннеди – величайшие заботы человечества и рядом не стояли с сакраментальным вопросом, почему Франц еще в коме и когда же он очнется.

— Подозреваю, дело в особых веществах, которые вырабатывает человеческое тело. Вы помните... То есть, вы знаете, что тело человека производит четыре жидкости: кровь, желчь, черную желчь и лимфу?

— Конечно, – они мельком переглянулись.

Хвала Винсенту, давшему мне почитать пару книг о новейшей гипотезе человеческих темпераментов, разработанной в их мире. Я искренне посмеялась над ней, памятуя Гиппократа с его гуморальной теорией, но сейчас это архаичное представление о нервной и эндокринной системах играет на руку.

— Возможно, внутри этих жидкостей содержатся особые вещества, которые отвечают за сон и бодрствование. Если с ними все в порядке, то человек спит как положено, если их работа выходит из строя – ломается и очередность состояний сознания.

— Что?

Да как я вам про гормоны расскажу? Сама не до конца понимаю, как и механизм возникновения летаргического сна. Многие вообще считают его фикцией, однако я своими глазами увидела, как рождается человеческий страх перед беспробудным сном и сказки о спящей красавице.

— Мы считаем, что от большой кровопотери, приведшей к физическому истощению, и серьезной нервной нагрузки лорд Эшфорт впал в забвение, – отчеканила я.

Ответ устроил дознавателей, не нашедших ничего подозрительного в покоях Франца. Кедра, успевшая вынести все лекарства до проверки, ловко щелкала орешки, изображая глупую деревенскую девку, таскающуюся за госпожой. Мол, я – не я и хата не моя. На самом деле служанка охотилась на охотников, во время чаепития огорошив меня мыслью, что не всем представителям королевского указа можно доверять.

«Думаешь, они добьют маркграфа?» – вытаращилась я.

«Никому нельзя верить», – Кедра пожала плечами, не пытаясь оправдать свою чрезмерную паранойю. Пока товарищи следователи беседовали с каждым из своего списка, моя боевая горничная аккуратно перехватывала допрошенных и узнавала, о чем их спрашивали дознаватели.

Нас с графиней отпустили, сказав, что других вопросов нет. Ее светлость выходила на дрожащих ногах, цепляясь за стену, как за последнюю опору. Леди Торрес и мисс Падма уже ждали свою подругу в малой столовой, чтобы заесть стресс. Мне же предстояло серьезно поговорить с Винсентом – пора планировать трагичный финал, времени до свадьбы все меньше. Или мы отменяем торжество, или миллионы унаров утекут сквозь пальцы.

— Это жестоко. Он бросил меня одну, просто бесчеловечно, – всхлипнула графиня. – Как он мог покинуть меня?