Книга Требуется ходячее бедствие, страница 47 – Александра Логинова

Невеста искренне растерялась. Ее бархатные пальчики беспокойно елозили по подолу, комкая старую выцветшую ткань.

— Я люблю Франца, – несчастным голосом произнесла она. – Но и вас я тоже…

— Не продолжайте, – Винсент требовательным жестом прервал леди. – У нас был уговор: вы забудете о своих чувствах, а я сохраню втайне ваше признание. Я не стану подло угрожать обнародованием вашего секрета, но помните, что неверные жены и мужья горько расплачиваются за свои адюльтеры.

— Но он ничем не поплатился, – графиня гневно сузила янтарные глаза.

— Мой брат достаточно заплатил за свою ошибку. Вы взяли с него сполна. Возвращайтесь к себе и сосредоточьтесь на реальной жизни, хватит часами предаваться фантазиям о несбыточном.

Фальшь-панель аккуратно встала на место под стук хлопнувшей соседской двери. Винсент за стеной тяжело вздохнул, возвращаясь к чтению, а ваша покорная попаданка деревянной походкой добрела до кровати и рухнула на одеяло.

— Это все молодость, – убежденно сказала я, глядя в настенное зеркало. В нем офигевшая журналистка, ушибленная внезапной тайной, испуганно вздрагивала. – Элианна еще слишком молода, чтобы оценить тихую гавань брака по расчету и преданного супруга. Ей нужен кураж, драма и эмоциональная карусель.

Ничего-ничего, это недоразумение обязательно пройдет. Винсент ее не просто отшил – одной фразой поставил на место. Вечерок поплачет и снова будет терроризировать замок своими капризами.

Мне казалось, леди Ланкрофт любит своего будущего мужа, по крайне мере, искренне ревнует и краснеет от его жарких взглядов. Она сама в этом сердечно призналась. Неужели девчонка решила гульнуть напоследок, руководствуясь гадкой идеей, что измена до свадьбы – вовсе не измена? Нет-нет, Флора говорила, что сестра блюла себя и в худших условиях. Зачем же графине такие приключения? На что она рассчитывала, снова признаваясь мужчине в чувствах?

— Страшно представить, как взбесится Франц, – я хватилась за голову.

Сон пришел только на рассвете. Тяжелые думы наконец покинули разум, и я провалилась в сладкие грезы. Зато пробуждение было скверным. Кто-то громко хлопнул дверью, подскочив к моей постели, и рывком сорвал одеяло. Пока я с ворчанием пыталась зарыться в подушки, вбежавшая служанка приказала мне вставать.

— Мисс, просыпайтесь, – рыкнула Кедра, настойчиво тряся меня за плечи. – Вас хотят судить.

— За что? – я еле разлепила глаза, прищурившись от света.

— За покушение на жизнь леди Арнат.

За дверями спальни нас ждали два стражника. Исполнительные и безэмоциональные, они профессионально взяли меня в клещи, намереваясь сковать руки, но горничная недобро зыркнула на этих амбалов, и стражники передумали. Видно, еще свежа память, как моя служанка уделала их коллег.

— Какое, к дьяволу, покушение? – шептала я, идя в своем любимом зеленом пледе в тронный зал. – Она сама выпала из окна на глазах у толпы свидетелей.

— Обвинение выдвинула ближайшая подруга леди Арнат, вторая дочь графа Розенцвальда, Беатрис. Прямо с утра явился королевский констебль и потребовал открыть заседание.

— Не пострадавшая? – изумилась я. – Какая-то посторонняя девка просто оклеветала меня, и из-за этого прибыл участковый?

Помнится, констебль – низший полицейский чин. Пф-ф, чирей на задницу тому, кто всерьез поверил лжи этой брехуньи, которую я даже не могу вспомнить. Отсутствие состава преступления налицо, нет тела – нет дела.