Книга Требуется ходячее бедствие, страница 29 – Александра Логинова

— А вы у него не первая попаданка, – усмехнулся брат маркграфа.

— Посттравматический синдром, – я обошла беднягу, кивнув с умным видом. – Заездили вас, да?

— Я двадцать лет для поездок непригоден, – лорд Вереск затрясся от ужаса. – Помилуйте!

Была у местных попаданок добрая традиция – воображать лорда ректора суровым, но справедливым мужчиной в самом расцвете сил, всенепременно холостым и готовым помочь робким студенткам. Вот таким, как Винсент, добавил ректор.

— Чушь, – бескомпромиссно отрезал мистер Эшфорт. – Я даже не декан, простые преподаватели не интересны студенткам.

Настоящий возраст и болезни ректора смущали моих предшественниц лишь на мгновение: они хитро улыбались, поправляли декольте и шли на штурм лорда Вереска из чистого принципа. Главное, бороться с этой напастью было невозможно – молодые девушки не несли угрозы и даже не принуждали своего ректора к соитию, просто вертелись рядом, пытаясь улучить момент.

Искренне сочувствуя начальнику Винсента, у которого подпрыгнуло давление, я тайком метнула на звездочета насмешливый взгляд и откланялась.

— Всего доброго, мистер Эшфорт, лорд Вереск. А подагру все же не запускайте.

Во дворе люди занимались моим самым любимым делом – бездельничали. Пятеро плотников, столяров, маляров и других людей, чьи профессии располагали к художественному распитию фляжки, сидели на поваленных бревнах, совсем забыв о горящих сроках. Может, поджечь дерево, чтобы взялись за ум?

Шаль я благополучно забыла в кабинете, поэтому, ежась от прохлады, упрямо побрела в сторону лентяев. За пять метров до бездельников волосы встали дыбом.

— Сожрала его, я сам слышал.

— От кого слышал? – лениво уточнил мужик в испачканном тулупе, прикладываясь к бутылке молока.

— От повитухи деревенской, – ответил ему столяр с грязными руками и лицом. – Своей лекарки у нас не осталось с тех пор, как баба Космея в замок перебралась, потому несчастные и умирают.

— А я слыхал, что когтями его подрали, – вклинился другой рабочий. – И полноги откусили, ровно бритвой срезали. При чем тут Тьма, если обычных животных в лесах полно?

— Обычных? – вытаращились остальные. – Сразу видно, не нашинский ты. Из обычных животных в мрачном лесу только мы сами, если по глупости забредем без амулета. Ногу откусили, то верно, да только кто из зверей будет свечой баловаться? Ожоги страшные у него под рубахой, а сама рубаха цела-целехонька. Уходил здоровый, обратно еле дополз. Сегодня повезут к здешней лекарке.

Напуганные рассказом строители схватились за карманы, проверяя сохранность амулетов, которые мне не удалось увидеть. На этой нервной ноте перекур кончился, и мужчины принялись за работу, схватившись за ручные пилы. Ай да я, одним существованием заставила людей вспомнить свои обязанности, только сапоги зря испачкала.

Настроение было печальным, полным уныния и усталости от трехвековой разницы. Наш двадцать первый век избаловал современную женщину множеством средств гигиены, контрацепции и лекарств, что совершенно нормально. Здесь же на меня смотрели как на дуру, когда я потребовала себе бадью и кувшин для ежедневной санитарии и доказывала необходимость кипячения тряпок, которые используются в критические дни. Не доверяя лживым обещаниям прислуги, я плюнула на стеснительность, взяла Кедру за шкирку и потащила ее на задний двор разводить костер, добывать старый чугунный котел и тщательно избавляться от бактерий на ткани.