Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 8 – Лариса Петровичева

Глаза и без того были у всех.

Сначала я ничего не почувствовала, только жалость и страх. Потом зрение будто расфокусировалось. Края предметов стали размытыми, а в центре грудной клетки мальчика появилось пятно. Не темное, а, наоборот, слишком яркое, болезненно-алое, пульсирующее в такт его слабому дыханию.

Оно было похоже на гнойный нарыв, но сделанный из сгущенного света и ненависти. От него шли тонкие, ядовито-багровые нити, оплетающие сердце, легкие...

Меня затошнило. Я отшатнулась, наткнувшись на отца. Он поддержал меня.

— Ну? – нетерпеливо спросил Дормер, не отрывая взгляда от меня.

— Да, я вижу. Красное и пульсирующее, у сердца. От него идут нити...

Родители ахнули. Доктор Дормер кивнул, и в его глазах блеснуло удовлетворение.

— Точно. Кардио-легочный узел. Проклятие материализуется в органе-мишени. Мисс Рэвенкрофт, мне нужна ваша рука.

— Что?

— Ваша рука. Направьте ее туда, где вы видите сгусток. Не прикасайтесь к телу, просто направьте. И попытайтесь позвать его. Представьте, что вы магнит, а эта гадость железные опилки.

Это звучало как полное безумие. Но я протянула дрожащую руку и направила ладонь к тому месту на груди ребенка, где пульсировало алое пятно. Закрыла глаза, пытаясь представить  магнит и его силу притяжения.

Сначала ничего не происходило. А потом я почувствовала странное тепло в ладони и легкое покалывание.

Мальчик вздрогнул. Его тело выгнулось, он издал хриплый, беззвучный крик и из его полуоткрытого рта потянулась тонкая струйка дыма туманной багровой субстанции. Она потянулась к моей ладони, как железные опилки к настоящему магниту.

— Отлично, – прошептал Дормер. – Держите. Не отводите руку.

Багровый туман сгущался, формируя уродливый клубкообразный комок с торчащими во все стороны колючими отростками. Он висел в воздухе между моей ладонью и телом мальчика, медленно отрываясь от его груди.

Ребенок начал дышать ровнее, цвет лица из мертвенно-белого стал просто бледным.

И тогда правая рука в черной перчатке мелькнула в воздухе. В пальцах блеснуло что-то маленькое, серебристое – не скальпель, а скорее изогнутый тонкий ланцет, покрытый мельчайшей гравировкой.

Доктор провел им по воздуху вокруг багрового сгустка, как бы отсекая его от тела мальчика и от моей руки разом.

Раздался тихий высокий звон, будто лопнула струна. Сгусток сжался в крошечную яркую точку и исчез с легким хлопком. Воздух в палате дрогнул. Газовый рожок на стене мигнул, но не погас.

Мальчик на кровати глубоко, с хрипом вдохнул и открыл глаза.

— Мама? – прошептал он хрипло. – Я хочу пить.

Его мать с рыданием бросилась к нему. Отец стоял, онемев, со слезами на глазах.

Я опустила руку. Она горела, будто я сунула ее в печь. По всему телу пробежала мелкая неприятная дрожь, но вместе с ней пришло дикое головокружительное облегчение.

Это сработало. Я сработала.

Доктор Дормер вытер ланцет куском замши, спрятал его в карман и посмотрел на меня. Его лицо было серьезным, но в глазах стояло что-то вроде искреннего уважения.

Это было удивительно. Мной обычно любовались, как хорошенькой куклой, но не уважали.

— Хорошо. Для первого раза более чем. Теперь вас обоих нужно наблюдать. Его на предмет восстановления. Вас…

Доктор Дормер подошел ближе, его взгляд скользнул по моей руке и лицу.