Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 74 – Лариса Петровичева

Я понимающе качнула головой. Нас изолируют. А несчастного Альберта ликвидируют тихо и быстро, чтобы замять скандал.

И эксперимент не прекратится. Они просто найдут нового носителя и продолжат ставить опыты на людях.

Кайл был прав, это ловушка. Узнав слишком много, мы становились угрозой для могущественных сил с обеих сторон – и для Круга, и для тех, кто должен был скрывать правду о королевской семье.

— Тогда что же нам делать? – спросила я с нескрываемым отчаянием.

Кайл посмотрел на пустую фигуру в кресле, и в его глазах загорелся тот самый огонь – холодный, аналитический, бесстрашный – который я видела только в самой сложной операции.

— Мы лечим пациента, – сказал он тихо, но с абсолютной уверенностью. – Прямо сейчас, пока еще никто не пришел. Мы проводим операцию, но не на душе – ее уже нет. Мы оперируем сам протокол. Программу, вшитую в его энергетический каркас.

— Но как? – растерянно спросила я, глядя в живую пустоту. – Там же ничего нет!

— Нет личности, но есть структура. Каркас, на котором держится протокол. Если мы найдем точку входа, точку, где программа внедрена в остатки собственной нейронной сети, то сможем попытаться не стереть ее, потому что это однозначно убьет Альберта, а перезаписать. Дадим команду на самоуничтожение программы и пробуждение спящих базовых инстинктов – самосохранения, страха, боли. Все, что делает человека человеком.

— Думаешь, это поможет? – спросила я. Кайл кивнул.

— Это вытолкнет чужеродную структуру. Он, возможно, не станет прежним принцем. Альберт может остаться растерянным травмированным ребенком в теле взрослого мужчины. Но он перестанет быть орудием убийства.

Это было безумием. Операция на тончайшем уровне, без подготовки, без инструментов, под угрозой разоблачения каждую секунду. Но это был единственный шанс – и для нас, и для Альберта.

— Я помогу, – сказала я без тени сомнения.

Доктор Дормер кивнул, и в его взгляде мелькнула горячая благодарность. Потом он подошел к охраннику, который стоял за дверью.

— Нам нужна полная тишина и сосредоточенность для диагностики. Закройте дверь и оставайтесь снаружи. Если кто-то подойдет – предупредите тремя стуками. Никого не впускайте без моего личного разрешения.

Охранник, смущенный авторитетом Кайла и явно не понимающий всей подоплеки, поколебался, но все-таки закрыл тяжелую дверь. Мы остались с принцем наедине.

Кайл вернулся к креслу и вынул из внутреннего кармана сюртука небольшой футляр. В нем обнаружились не хирургические инструменты, а несколько тонких серебряных игл и маленький, темный кристалл в медной оправе.

— Это резонатор, – пояснил доктор Дормер, устанавливая кристалл на лоб пленнику. – Он усилит любой, даже самый слабый сигнал его уцелевшей энергетической подписи. Тебе, Лина, нужно сделать самое сложное. Ты должна увидеть не демона, а схему. Как чертеж. Найди среди полного хаоса, ну или полного порядка разрушенной ауры точки, где есть хоть какая-то неравномерность. Где структура протокола соединяется с чем-то органическим, с остатками личности Альберта. Это будут наши точки входа.

Я подошла и, опустившись рядом с Альбертом на колени, положила руки на холодные безжизненные пальцы принца и закрыла глаза, с головой погружаясь в эту леденящую пустоту.