Книга Тебя никто не пощадит, страница 57 – Майарана Мистеру

— Хватит, — буркнул Глэй, которому вся сцена была явно неприятна. — Лошадь больна, лошадь у коновала. Мардин, если хочешь кататься, возьми каурую из моей конюшни. И хватит визжать перед балом, у меня от твоего голоса голова раскалывается.

Мардин стиснула кулаки. Её нижняя губа дрогнула, предвещая либо слёзы, либо ещё один взрыв. Виллария мягко взяла дочь за локоть и увела в гостиную, что-то тихо нашёптывая ей на ухо. Вероятно, что-то вроде «потом, милая, потом».

Я проводила их взглядом и повернулась к Бертаму. Он стоял, вытирая пот со лба, и смотрел на меня с выражением человека, только что выбравшегося из-под обвала.

— Спасибо, Бертам, — сказала я одними губами.

Он кивнул и поспешил обратно в конюшню, подальше от хозяйского дома и его обитателей.

Я поднялась к себе. Закрыла дверь. Прижалась спиной к створке и медленно выдохнула.

Астра в безопасности у Кассии. Мардин ничего сделать ей просто не способна. Одной проблемой меньше.

Но завтра бал. И на этом балу будет Лифас.

Я подошла к шкафу и открыла дверцу. Тёмно-синее платье висело на вешалке, строгое, элегантное, с высоким воротом и длинными рукавами. Виллария выбирала его с расчётом: достаточно красивое, чтобы Элея выглядела прилично, и достаточно скромное, чтобы рядом с ослепительной Мардин казалась серой мышью.

В прошлой жизни именно так и было. Мардин сияла, а я жалась к стене и мечтала провалиться сквозь пол.

Я провела пальцами по ткани. Хороший шёлк, плотный, с лёгким отливом. Глубокий, тёмный синий цвет, который на моей бледной коже и белых волосах будет выглядеть совсем иначе, чем рассчитывала Виллария. Мачеха думала о мыши, а получит зимнюю ночь.

Но платье было последним, что меня волновало.

Я села на кровать, достала записную книжку и в сотый раз перечитала свой план. Каждый пункт, каждый шаг, каждое «если». Что делать, когда Лифас подойдёт. Что сказать. Как держаться. И главное, как пережить следующий день, когда Мардин, ослеплённая завистью, решит, что единственный способ победить сестру, это уничтожить её лицо.

В прошлой жизни я этого не ожидала. В этой я знала час, место и способ. И я знала, что именно нужно сделать, чтобы удар пришёлся не по мне.

Лирра постучала. Вошла с чашкой мятного чая и маленьким стеклянным флаконом.

— От госпожи Марги, леди Элея. Она просила передать, что пробная смесь готова.

Я открыла пробку. Аромат наполнил комнату: сильфий, обогащённый сливочной мягкостью ириса. Сладость без приторности. Что-то абсолютно новое, ни на что прежде созданное непохожее.

Нежная леди Клэйборн.

Пожалуй, именно такой была моя мама.

Я нанесла каплю на запястье. Аромат раскрылся на коже, стал теплее, ближе, интимнее.

Завтра я надену это на бал. Вместе с тёмно-синим платьем и мамиными серебряным ландышем на шее.

Вечером в дверь деликатно постучали. Я сразу поняла, что нагрянула Виллария.

Я сидела на кровати с книгой на коленях и записной книжкой под подушкой. Лирра ушла на кухню десять минут назад, и мачеха, разумеется, выждала именно этот момент.

— Войдите, — сказала я.

Виллария вошла с подносом. Чайник, одна чашка, блюдце с медовыми печеньями. Она улыбалась той тёплой, заботливой улыбкой, которую надевала, как перчатку, всякий раз, когда собиралась сделать что-то особенно мерзкое.