Книга Проданная замуж, страница 28 – Лина Венкова

— Нет. Я жду тебя, Джейн. — С этими словами он наклонился ко мне еще ближе, чем был. Я чувствовала его дыхание. — Но разве тебе есть до этого дело? Ты ведь меня не любишь. Мне, видно, никогда не добиться от тебя былых чувств, правда?

Где взять смелости и сказать ему что он не прав, я не знала. Чувства, что обуревали меня, оказались совершенно противоположными тем, что он озвучил. Казалось, теплый золотой песок рассыпался по жилам, согревая, открывая эту цветущую любовь, вторичную, вызванную тем же человеком, возможно даже более сильную, чем первая. Впервые я полюбила его по воле случая, но второй раз стал заслуженным — он приложил к этому не одно усилие, дав мне дом, дав мне покой в этом доме, свободу, не навязываясь, помогая, лелея, любя, наконец.

Совладать с собой я не могла, да и не хотела. Он удивился, когда я дрожащей рукой дотронулась до его щеки. Думаю, еще больше он удивился, когда я сама, медленно и осторожно, прикоснулась к его губам — всего чуть-чуть! — но этого хватило. Долгий, упоительный поцелуй был не моей заслугой — супруг бережно обнял меня, не задевая рану, не отпуская дальше нескольких дюймов, а выглядел как умирающий от жажды, которому наконец-то дали доступ к воде.

Я не знаю, сколько это продолжалось, но мне было так уютно с его объятиях, что окончания и не хотелось. Руки сами тянулись обнять его. Разум до того затуманился, что я даже не подумала сопротивляться, когда муж стал опускаться ниже, целуя шею, ниже, и ниже… пока не попал локтем прямо по моей ране.

От дикой боли я непроизвольно отстранилась, сдерживая болезненный крик, зажмурив глаза, сжав руки так, что ногти впились в ладони. В подобной позе я просидела не меньше минуты, прежде чем боль стала утихать, и я открыла глаза, полные слез. Димитрий с каменным выражением лица помог мне прилечь на подушку, а когда я облегченно выдохнула, он, кажется, сделал то же самое.

— Дженни, прости меня, — супруг опустился над моим лбом, и, тяжело дыша, запечатлел на нем поцелуй. — Я забылся. Слишком распалился.

Я и не думала его осуждать — сама ведь опьянела от тех прикосновений, и хотела было заверить, что все в порядке, но в голову пришла до того чудовищная мысль, что уж тут я не сдержала вопля ужаса.

— Что? — в ту же секунду спросил муж. — Что ты себе уже придумала?

— Я не придумывала, — пораженно отвечала я. — Ответь пожалуйста, из музыкального зала меня забрал ты?

— Сам на руках вынес, — подтвердил муж.

Я почувствовала, как заалели щеки.

— И рану бинтовал тоже ты?

— А кто же еще? — не понял Димитрий.

— Ты… ты снял с меня платье?

Тут, кажется, я смогла донести до него свою мысль, ибо углядела его улыбку, нахальную и самоуверенную.

— А ты думала, я забинтую рану поверх одежды? Снял я с тебя платье… и все что под ним было, тоже, — подтвердил он, улыбаясь все шире.

Мне казалось, я умру от стыда прямо на той кровати.

— Да ладно тебе, Джейн, — посерьезнел муж. — Ты истекала кровью. Было не до созерцания твоих прелестей. Я почти не смотрел.

Почти не смотрел! Боже, лучше бы я умерла.

— Кажется, самое время оставить тебя в покое, — изрек сероглазый граф потрясающую мысль, снова целуя меня в лоб, поднимаясь и уходя.

Я со спокойной душой стала ощупывать распухшие от поцелуев губы. Такое странное ощущение… необыкновенное. Я надула их, куснула нижнюю, и тут увидела Димитрия у дверей. Супруг беззвучно хохотал, опершись на дверной косяк. Щеки вновь заполыхали румянцем.