Книга Личный лекарь вражеского генерала, страница 124 – Настя Ильина

Я тряхнула головой, отгоняя беспокойные мысли. Хватит. У меня есть дело. Поручение самого императора, от которого зависела не только моя судьба, но и безопасность всей семьи Вэй.

Собравшись с духом, я опустилась на циновку, скрестив ноги в позе для совершенствования. Пальцы сложились в мудру сосредоточения — большой палец правой руки коснулся кончика безымянного, левая ладонь покоилась на колене, раскрытая навстречу невидимым потокам энергии. Глубокий вдох наполнил лёгкие прохладным ночным воздухом, и я закрыла глаза, погружаясь в себя.

Внутренним взором я видела, как в груди разгорается источник — изумрудное пламя, пульсирующее в такт с биением сердца. Оно мерцало, переливаясь оттенками нефрита и молодой листвы, наполняя каждую клеточку тела живительной силой. Я потянулась к нему мысленно, и энергия откликнулась, потеплев, заструилась по меридианам, словно тысячи крошечных ручейков, сливающихся в единую реку.

Сконцентрировав всю волю на кончиках пальцев, я начала создавать пилюлю.

Сначала в воздухе передо мной возникло едва заметное свечение — прозрачное, как утренний туман над горным озером. Оно колыхалось, подчиняясь дыханию, и постепенно уплотнялось, обретая форму. Мои ладони, сложенные чашей, излучали тёплый, изумрудный свет, что перетекал в этот формирующийся сгусток чистой энергии.

Я наполняла его своей силой, своей волей к исцелению, своей надеждой на лучшее. Каждая крупица духовной энергии, что я с таким трудом накопила за последние дни, переходила в пилюлю. Она росла, мерцала всё ярче, переливаясь всеми оттенками зелени — от нежной, едва проклюнувшейся травы до насыщенного, глубокого цвета нефрита.

Вокруг пилюли начали возникать едва различимые узоры — тонкие, словно паутинка, линии, что сплетались в замысловатые иероглифы — символы жизни и возрождения. Они пульсировали, дышали, жили собственной жизнью, впитывая мою энергию, мою суть.

Грудь сдавило. Горячая волна поднялась к горлу, и я закашлялась, чувствуя солоноватый привкус на губах. Кровь. Я вытерла её тыльной стороной ладони, не открывая глаз. Источник почти истощился, но пилюля ещё не была завершена. Нельзя останавливаться. Сюй Ли ждёт. Император ждёт. Моя семья...

Я стиснула зубы и продолжила.

Пилюля вспыхнула ярче, вбирая последние крохи моей силы. Она парила в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и каждый оборот делал её плотнее, весомее. Теперь она напоминала жемчужину — идеально круглую, гладкую, переливающуюся внутренним светом.

Кашель сотрясал тело снова и снова. Кровь на губах становилась тёмной, почти чёрной, и я знала — это плохой знак. Я превысила свой предел, перешагнула ту грань, за которой начиналось разрушение собственного ядра. Но остановиться не могла. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Последняя вспышка света озарила комнату, и пилюля замерла в воздухе — идеальная, завершённая. От неё исходило ровное, успокаивающее сияние, обещающее исцелениеэ

Я с облегчением выдохнула, и вместе с выдохом силы оставили меня. Тело обмякло, глаза закрылись, и я беззвучно сползла на холодный каменный пол, проваливаясь в спасительную темноту.

— Госпожа Вэй! Госпожа Вэй, очнитесь!

Чей-то голос пробивался сквозь густую пелену забытья. Я чувствовала, как чьи-то руки бережно приподнимают меня, как влажная ткань касается моего лица.