Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 177 – Екатерина Ферез

— Господин Гут, прошу! Господин Гут, всего минутку вашего времени!

Игрок с толстой шеей и крепкими руками коротко свистнул. Собака бросилась на посетителя и ухватила его за полу сюртука. Мужчина дернулся, но безуспешно. Собака рычала так устрашающе, что Юри испугалась, как бы она этого несчастного мужика целиком не проглотила. Ветхая ткань, не выдержав противоборства, треснула и порвалась. Посетитель грохнулся в пыль, тут же вскочил на ноги и умчался вверх по улице не оглядываясь. «Во дела! – подумала Юри, – В Нежборе такого отродясь не бывало, чтобы цирюльники кого-то стричь отказывались! Этот господин Гут, похоже, весьма высокого о себе мнения». Игроки вернулись к партии, которая, судя по их скучающим лицам, никому из них не приносила радости. Юри оглядела площадь и заметила Рема, сидящего на ступеньках лестницы, чуть поодаль от моряков. Он тоже увидел ее и помахал рукой. «И что он тут делает? На корабль что ли наняться решил? Вот болван», – подумала Юри и направилась в сторону набережной. Проходя мимо маленькой цирюльни, заметила, что туда вошли двое посетителей. По ним сразу было видно, что они при деньгах – одеты с иголочки, ни одной заплатки, и перья на шляпах пушистые и яркие, словно только вчера выдраны из хвоста какой-то заморской птицы. Господин Гут нехотя поднялся со своего стула и прикрывая зевающий рот огромной ладонью, вошел следом за ними.

В то утро, когда вновь открыли Реку, на Углах все шло своим чередом. В «Золотом альбатросе» на двух столах капитаны нанимали команды. Речь шла о коротких рейсах, потому дело спорилось. Цирюльники готовились принимать посетителей, делая ставки, какой из столов закончит первым. Торговки мидиями нараспев предлагали свой товар. Моряки, уже оказавшиеся за столом с капитаном, охотно покупали острою закуску у симпатичных дружелюбных девушек и ощупывали взглядом их груди, размышляя о том, сколько времени проведут в плавании.

Нашук, светловолосая пышная красавица с ямочками на щеках, легонько толкнула в бок подругу – худенькую девушку с молочной кожей и темными кудрявыми волосами, заплетенными в две толстые косы.

— Смотри, Олюш, это твой что ли идет? Его мы тут поджидаем? Какой хорошенький!

Олюшка кивнула и мгновенно залилась краской.

Взгляды девушек были направлены на высокого стройного речника, выходившего на площадь из-за угла таверны. Одет он был скверно, но до того ладно сложен, что потертая куртка сидела на нем так, словно он в ней родился.

Олюшка видела его на Углах уже третий день подряд, и потому ожидала, что он, как и раньше, сядет на ступенях, но не в тени, как большинство моряков, желающих наняться на судно, а на солнце. Сегодня Олюшка собралась с духом, чтобы подойти и поболтать о чем-то кроме мидий. Однако речник к ступеням не повернул, прошел мимо капитанских столов и направился прямо к маленькой цирюльне, у входа в которую скучал перед игральной доской господин Гут. Его устрашающая собака сидела рядом. Олюшка охнула и испуганно поглядела на подругу. Нашук несколько раз цокнула языком и сокрушенно покачала головой.

Когда собака с рычанием бросилась навстречу речнику, ее хозяин даже бровью не повел. Он рассеянно смотрел на встревоженно обсуждающих что-то юных торговок мидиями, и лениво, но важно позевывал.