Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 176 – Екатерина Ферез

В один из первых дней во Врате Юри пришла на Углы, чтобы своим глазами поглядеть на знаменитый затонувший корабль, но увидела лишь торчащие из воды полусгнившие уже мачты, засиженные чайками. Как оказалось, посреди площади находилась матросская биржа, куда приходили капитаны с кораблей попроще, чтобы набрать команду. Желающие наняться на судно сидели на ступеньках у одного из остроносых зданий, где раньше располагались таможенные склады, а теперь арендовали помещения мелкие торговцы, посредники и правоведы, готовые за мелкую монету составить договор на любой вкус. На центральном здании, устремленном носом в океан, висела роскошная кованная вывеска со следами ржавчины «Золотой альбатрос», а под ней еще одна попроще «Столы только для капитанов». Несколько длинных столов выстроились в ряд. Во главе у каждого находился один единственный стул с высокой спинкой и широкими подлокотниками. По обе стороны тянулись длинные лавки. Юри повезло наблюдать, как на стул уселся грузный мужчина в широкополой шляпе и тут же рядом с ним как из-под земли возник услужливый работник «Золотого альбатроса» с кружкой пива и тарелкой, наполненной до краев сушеными морскими гадами. После кратких переговоров в руки работника перекочевали монеты. Он сложил ладони рупором и прокричал во все горло: капитан Савул Савул Третий, судно «Ветреная касатка», рейс в Лапан, полный набор. Один за другим к столу потянулись моряки, усаживались на лавки и перекидывались парой фраз с капитаном. И если он кивал, оставались сидеть и получали из трактира кружку пива, а если мотал головой, то брели обратно на лестницу. Когда лавки по обе стороны длинного стола оказались заполнены довольными моряками, капитан подозвал писаря и тот внес имена нанятых матросов в список команды «Ветреной касатки», под которым те ставили подпись и отпечаток пальца. Затем капитан ушел, а моряки отправились по морскому обычаю брить головы и бороды в цирюльню, что находилась неподалеку в третьем угловом здании. Вернее цирюлен было две, но вторую совсем маленькую Юри не сразу заметила, потому что ни один из моряков туда не пошел, не смотря на то, что им пришлось выстроиться в очередь.

У входа в маленькую пустую цирюльню за низеньким круглым столиком сидели двое мужчин и играли в ла-да-бадук. Один из них – седой старик с прямой как доска спиной – все время тяжело вздыхал. Его соперник коренастый полный мужчина с длинной обезьяньей губой, толстой шеей и огромными, почти как у Багоша, руками – откровенно скучал. У его ног, положив лохматую голову на сапог, спала большая серая собака. На крыльце цирюльни стоял, привалившись к косяку, крепкий молодой парень в щегольской желтой жилетке и с лихими подкрученными вверх по могденской моде усами.

Глядя на моряков, толпившихся у входа в цирюльню, Юри думала, что у них странная судьба. Они не привязаны к одному кораблю на всю жизнь, как многие речники, а каждый раз испытывают удачу, отправляясь в опасное путешествие в компании незнакомцев.

Она очнулась от размышлений, услышав злобное устрашающее рычание. Огромная серая собака, совсем недавно мирно дремавшая у ног хозяина, стояла в угрожающей позе, оскалив страшную пасть. Перед ней испуганно замер мужчина в потертом сюртуке и в шляпе с журавлиным пером. Юри подумала, что он хотел зайти в цирюльню, но испугался злобной псины. «Так они всех клиентов распугают, – решила она, – Не удивительно, что к ним никто не ходит». Незадачливый посетитель попробовал было сделать шаг в сторону игроков в ла-да-бадук, почтительно и торопливо стянул с головы шляпу и поздоровался. Те даже не поглядели в его сторону. Тогда он сделал еще шаг, стыдливо улыбнулся и произнес, робко повысив голос: