Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 11 – Екатерина Ферез

Стайка мелких оборванцев сидела на пирсе, свесив босые грязные до черноты ноги к воде, и поплевывала в пролетающих чаек. Судя по разнообразию цветных платков на головах – по одному мальцу на каждый из речных кланов. В Нежборе не было беспризорников. Сироты, оставшиеся без семьи, а такие случаи были, к сожалению, нередки, особенно в те проклятые годы, когда приходило поветрие змеиной оспы, попадали на попечение в ремесленные гильдии или речные кланы. Девочки чаще всего оказывались у кукольников и портных, а мальчишек почти всегда брали под крыло речники. Вырастая те становились гребцами и матросами, но обычно к службе на лодке приступали не раньше двенадцати лет. А до того времени клановые сироты были предоставлены сами себе, и лишь изредка выполняли какие-нибудь несложные поручения. Чумазые мальчишки, одетые в обноски с чужого плеча, до холодов бегали босиком, однако спать всегда ложились сытыми.

Юри свистнула, привлекая внимание мальчишек. Тот, что был из ее клана, лет десяти с виду, с синим платком на лбу, увидев девушку, тут же оставил товарищей и побежал к ней, путаясь в огромных, подвязанных веревкой штанах.

— Приветствую, уважаемая Три Ножа, – с почтением поздоровался он.

— Привет, малой, – ответила Юри. Она помнила, что в клане пацана назвали Яшкой, но больно много чести звать его по имени, – Новости есть?

— Судари Гарош Бом и Багош Бом прибыли сегодня рано поутру, – начал Яшка.

— Да, знаю! Лодки вон стоят.

— А, ну да… С ними тот господин… Ну вы знаете его… с запада.

— Да, поняла. Еще чего знаешь?

— На «Водомерке» здоровый черный сундук этого господина и более никакого провоза. «Щука» груженая. Сняли два мешка табака с нее, остальное завтра отправят на восток во Врат. Но сударь Багош вроде как остается в городе, а капитаном пойдет Кречет.

— Да я смотрю, ты в курсе всего, малой! – удивилась Юри, – И когда успел так возвыситься, что допущен к делам?

— Сударь Багош благоволит моей персоне, – ответил Яшка с гордостью.

— Ох ты, бог речной, вот это завернул! Помяни мое слово, язык до беды тебя доведет, Яшка. Надо же, все секреты растрепал, дурик ты мелкий!

— Так я же вам, уважаемая Три Ножа, рассказываю, а более никому ни звука! Клянусь на воде, клянусь на ветру!

На этих словах он облизнул большой палец и провел по правой брови от носа к виску. Он сделал это, потому что был урожденный дав, и в минуты волнения его руки сами собой совершали ритуальные жесты родного народа. Он не помнил ни своей семьи, ни обстоятельств, приведших его в возрасте пяти лет в Нежбор. И все же, проходя мимо открытой настежь двери, в которую не хотел заходить, Яшка щелкал сам себя по носу, когда клялся, проводил влажным пальцем по брови, избегал, как мог четных чисел, а если приходилось выбирать дорогу на развилке, сперва крутился на месте волчком, чтоб аж в глазах потемнело. Речники расспрашивали его об этом и с лаской, и со строгостью, но добиться объяснений так и не смогли. Яшка отвечал лишь, что если не сделает, то умрет на месте, такое у него возникало чувство, и противится ему он был не в силах.

— Ладно, верю! – примирительно сказала Юри, – Еще знаешь чего?

— А, да! – Яшка воспрянул духом и продолжил, – сударь Ян Ян окончательно ушел из клана и поступил в сыскную стражу! Видел его вчера в таверне без платка, зато в новом сюртуке с черной птичкой на груди. Чуть глаза не лопнули от такой картины!