Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 83 – Екатерина Ферез

— Я был в этом доме несколько раз при жизни хозяина. Через это окно ты попадешь на лестницу. Кабинет наверху, но ты иди в комнату на втором этаже и открой ставни.

— Может быть, лучше впустить тебя через черный ход? Он наверняка заперт изнутри.

— Нет времени бродить по темному дому и разбираться с этим, просто открой ставни и твое дело сделано. И, вот что, Юри, пожалуйста, не упади.

Взобравшись по стонущим под каждым шагом ступеням, Юри перебралась на каменный выступ, опоясывающий башню. Ее роста едва хватило, чтобы дотянуться через разбитое стекло до задвижки. Промозглый ветер усилился. Она мерзла без плаща, руки дрожали от холода и волнения. Зажмурилась, прислонилась лбом к холодной влажной стене и медленно выдохнула, а потом вдохнула. Дернула задвижку и почувствовала, как та поддалась. Пролезая в крохотное окно, разодрала свои новенькие стеганные шаровары, упала на каменный пол и ударилась локтем и плечом. И все же подумала, что за такое плевое дело затребовала слишком высокую плату.

В доме было темно и тихо. Юри шла осторожно, прижавшись спиной к ледяной стене, вытянув руку вперед, и изо всех сил старалась не думать о том, что где-то тут совсем недавно умер человек, и вполне возможно, не своей смертью. Наконец нащупала дверь, за которой оказалась густая темнота, где едва различимо светилась тонкой нитью щель между сомкнутых ставень. В комнате было очень холодно, пахло пылью и отсыревшей периной. Юри открыла окно и распахнула ставни, впустив внутрь вечернюю свежесть вместе с порывом ветра, который показался ей теперь теплым, почти весенним.

— Отлично! Отойди в сторону! — услышала она голос и увидела прямо перед собой среди ветвей знакомый черный силуэт.

Рем прыгнул вперед и, оказавшись на подоконнике, бесшумно соскользнул в комнату. Старое дерево, на толстой ветви которого он только что сидел, негодующе заскрипело, забилось и затрещало голыми ветками, заявляя во всеуслышание о проникнувшем в дом злоумышленнике. Но вокруг не было ни души.

— Зажги свечи, — приказал Рем, захлопывая окно.

Глаза его блестели в полутьме, он бродил из угла в угол, не в силах устоять на месте.

Комната, в которой они оказались, служила покойному хозяину спальней. Вдоль стен — узкая одинокая кровать, громоздкий шкаф, комод с кувшином и потемневшим серебряным тазом для умывания. Рядом с кроватью на небольшом столике — подсвечник с тремя почти нетронутыми восковыми свечами, костяной гребешок и рядом с ним круглая деревянная шкатулка. Юри открыла ее, надеясь обнаружить огниво и трут, и брезгливо отшатнулась. Внутри лежали аккуратно скрученные восьмерками пучки седых волос.

— Фу… ну и чудно… — сказала она, высекая искры из своего собственного плохонького огнива.

Как только свечи загорелись, Рем схватил подсвечник и устремился вверх по лестнице, перескакивая через три ступеньки сразу. Дверь в кабинет распорядителя Кана угрожающе скрипнула, когда он распахнул ее с такой решимостью, словно надеялся застать за ней кого-то с поличным. Торопливо подпалил две толстые белые свечи, стоявшие как часовые у длинного письменного стола. В комнате стало достаточно светло, чтобы рассмотреть все как следует. Рем подошел к лежащему на стойке огромному фолианту в тяжелом железном окладе, украшенном золотом и драгоценными камнями. От оклада вниз спускалась цепь, накрепко вбитая в каменный пол. Юри первым делом задернула занавес на окне, испугавшись, что свет в башне кто-нибудь заметит, а потом как следует огляделась. У стены под окном выстроились шеренгой одинаковые темные сундуки с покатыми крышками, покрытыми резьбой и инкрустацией из малахита и яшмы. На письменном столе лежали раскрытая книга в темном кожаном переплете, стопка чистых листов льняной бумаги, перо на подставке, костяная чернильница и несколько простеньких шкатулок разной формы. Открыв одну, Юри увидела исписанные почти до основания отслужившие перья. Она недоуменно хмыкнула и уселась в кресло с золочеными подлокотниками в форме тигриных лап.