Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 66 – Екатерина Ферез

Она подняла полные слез глаза, а когда попыталась вытереть их, то размазала по щекам копоть, осевшую на пальцах. Рем сел с ней рядом и, взяв за руку, сказал:

— Прости меня… Надо было как-то иначе рассказать тебе обо всем. Я так сильно хотел впечатлить тебя! Пожалуйста, прости. Простишь?

— Не сержусь я на тебя, так-то, — ответила Юри.

Если она и сердилась на него раньше, то перестала в тот же миг, когда он взял ее за руку. И тут же смутилась и рассердилась уже на себя саму за собственные глупые чувства. Хотела забрать руку, но он схватил еще крепче, как будто разгадал ее намерение.

— Простила, значит? Скажи, что простила, тогда дам тебе сладких орехов.

— Я что белка тебе что ли? За орешек хвостом крутить… У тебя правда есть орехи? Давай сюда, я с утра ничего не ела.

— Простила?

— Да-да, давай уже.

Сладкие орехи, пролежав весь день в нагрудном кармане, слиплись в комок, но все равно пришлись Юри по вкусу. Пока она грызла их, Рем рассказал о том, как нашел это место, которое он называл базиликой. Слово было Юри не знакомо, но она подумала, что оно отлично подходит к столь мрачному грандиозному дворцу, на стенах которого запечатлены истории о тех, кто умер давным-давно.

Впервые попав в базилику, Рем был ошеломлен увиденным. Несколько дней потребовалось, чтобы понять, что именно он нашел. Провал в куполе впускал внутрь недостаточно света, потому пришлось совершить набег на кладовые Рады, чтобы сделать масляные факелы и раздобыть стопку каких-то тряпиц для очистки картин от грязи. Удивительно, но мозаики почти не пострадали. Однако, с каждым днем Рем стал замечать все больше следов разрушения. В базилике не было окон, единственная дверь оставалась наглухо закрытой, пока Церна не сдвинул ее с места. Очевидно до тех пор, пока купол оставался цел, разрушительное течение времени попросту не могло попасть внутрь, а теперь торопилось наверстать упущенное.

— Когда я начал разбираться с тем, что нашел тут, даже представить не мог, куда это меня приведет, — сказал Рем, — Юри, я отыскал здесь ответ, который мне был так нужен. Я очень хочу показать тебе, рассказать тебе все.

— Ты узнал, как они насылают змеиную оспу? — спросила Юри с надеждой.

— Не совсем, нет… Думаю, я понял, что должен сделать. Все это наверняка связано… Болезнь и Саррканены, конечно же связаны.

— Рем, скажи прямо. Просто скажи.

— Думаю, под Храмом, там в глубине горы до сих пор живет один из Саррканенов, тот у которого на груди знак «боль и память». Это он Великий Саркани.

Рем подошел к панно и поднес факел ближе. Его света едва хватало, чтобы выхватить из полутьмы центральный фрагмент. Юри содрогнулась и подумала, что может оно и к лучшему, потому что смотреть было страшно. Полчища змей атаковали обезумевших от ужаса людей — впивались зубами, душили, извиваясь, заползали внутрь тел своих жертв сквозь разинутые рты, глаза, открытые окровавленные раны. Три черные фигуры Саррканенов плясали на хвостах с разинутыми ртами и вываленными напряженными языками. Художник изобразил чудовищ огромными, много больше, чем прежде.

— Тут сказано, что эти существа питались болью, страхом и отчаянием, — сказал Рем, — Война между солнцепоклонниками и торрами сделала их сильнее и могущественнее. Овладев знаниями лунных пастырей, они стали непобедимы. Ни сталь, ни огонь ничего не могли с ними сделать. Они порабощали сознание людей с помощью яда, колдовством поднимали мертвецов и обращали их против жителей Роштана.