Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 18 – Екатерина Ферез

— Когда он явит себя, всем будет уже все равно, — ответила Рада, — Он так силен, что я чувствую его даже сейчас! Эта блудливая кошка Славли Злата встанет рядом с тобой, а за ней и Миро! Никто не оспорит твое право на Копье! Рубо Червон старый неудачник с тупым тигром. Он ничто без поддержки Совета!

— Хочешь Копье? Забирай его сама. Твои счеты с Рубо меня не касаются.

— Что ж, глупый заносчивый мальчик, поглядим сколько ты тут протянешь, если я отрекусь от тебя! Ты и твоя лупоглазая шакалата!

Рем зарычал и в миг оказался прямо перед Радой.

— Я — Ре Саркани! Еще хоть слово скажешь, сломаю тебе шею, старая глупая курица!

— Попробуй, щенок.

Воздух вокруг Рема сгустился, волна жара ударила во все стороны. Юри, поняв, что сейчас произойдет, почувствовала, как подгибаются ноги.

— Рем, Рем, — закричала она, — Кошак! Какого лешего так сильно пугаешь меня?

Он замер, и холодная ярость на его лице дала трещину.

— Где вода? — прохрипел он, — Не смогу удержаться…

— Пруд там, — ответила Рада, указав рукой в окно.

Рем перемахнул через подоконник и исчез в темноте сада.

— Что это с ним? — спросила Юри.

— Развязал очень много узелков, — ответила Рада, прислонилась к стене и смахнула со лба проступившую испарину.

После того, как они заперли дверь своей маленькой спальни на засов, Рада настояла на том, чтобы подпереть ее таким тяжелым сундуком, что они вдвоем едва смогли сдвинуть его с места. Затем закрыла окно, которое прежде всегда оставляла распахнутым на всю ночь.

Сон не шел к Юри, похоже, она навсегда утратила способность спать в пасте льва. К тому же Рада все время ворочалась с боку на бок. Кровать под ней тревожно скрипела, каждый раз заставляя вздрагивать.

— Что значит шакалата? — спросила Юри, — Я слышу, вы не спите, так что скажите мне.

— Забудь, — буркнула Рада, — Я сказала так, потому что разозлилась.

— Да уж я поняла, что это какая-то гадость… Так он все верно сказал? Не рады, значит, что он ваш внук… Не нравится он вам?

— Нравится или нет, какая разница? Это ничего не меняет.

— Конечно меняет. Если кому на всем свете и нужна любящая родня, так это ему.

Рада ничего не ответила. Снова скрипнула кровать. Через некоторое время Юри все же провалилась в забытье, сквозь которое снова и снова пробивался тревожащий сердце скрип.

* * *

В лучах утреннего солнца кухня выглядела, как поле боя. Лавка, опрокинутая в пылу ссоры, разбила при падении несколько глиняных сосудов, к счастью, пустых. Миска с лекарственной мазью перевернулась, а ее содержимое застыло и прилипло к столу. Повсюду валялась перепачканная посуда и обглоданные кости. Один сапог, облепленный грязью, скрючился посреди комнаты, второго не было видно. У двери — брошенная мокрая провонявшая тиной одежда.

Рем торопился на следующее испытание. На ходу натянул чистую рубаху, но никак не мог найти сапог, зло озираясь по сторонам.

— Сапоги тебе сегодня не понадобятся, — проворчала Рада, подталкивая его в сторону двери, — Ступай босиком!

Он что-то буркнул под нос, дернулся, уклоняясь от ее руки, и выбежал на улицу, хлопнув дверью с такой силой, что по стене побежала новая трещина.

Спустя час в дверь робко постучали. Отворив, Юри с удивлением обнаружила на пороге Мозу и Мизу. Девушки, как обычно вооруженные короткими копьями, сегодня выглядели особенно нарядно — на шее разноцветные бусы в несколько рядов, на запястьях плетеные браслеты почти до самых локтей. Картину портил только свежий синяк под глазом у Мизы. Увидев Юри, она смутилась и закрыла лицо рукой. Темно-коричневые пятна на ее пальцах, без сомнения, указывали на то, что она тоже готовила вчера лекарственную мазь из листьев олео.