Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 121 – Екатерина Ферез

— Эй, Азур! — крикнул я, — Хочешь взглянуть на каранских волков? Здесь неподалеку псарня принца Ре. Если не боишься, конечно.

— Боюсь? Ну ты и дурень, Ремуш! Да я в детстве с каранятами из одной миски ел!

Всеми делами в псарне заправляла госпожа Ленни Немо, про которую говорили, что она дочь прекраснейшей халлийской принцессы, одной из жен моего деда, и безымянного рыцаря, казненного в тот же день, когда выяснилось, что королю Ди наставили рога. Принцессу до конца ее дней заточили в донжоне, где и появилась на свет моя драгоценная Ленни. Ее способности к дрессировке животных раскрылись довольно рано. В трехлетнем возрасте она учила спаниелей танцевать на задних лапах, а лет в шесть или семь уже натаскивала охотничьих собак. Ее судьбу незадолго до смерти определил король Ди, известный тем, что более всего ценил в людях талант. Так Ленни оказалась на псарне. Много лет она отдала королевской охоте, а когда мне подарили первых каранят, то сама вызвалась заняться ими. Как и я, Ленни была очарована каранскими волками, несмотря на то, что они ее изрядно погрызли прежде чем научились себя вести. Ее руки были сплошь покрыты шрамами от зубов и когтей, однако же я не встречал человека, любившего собак более преданно.

Я не держал борзых и гончих, потому что был совершенно равнодушен к псовой охоте. И оставался непреклонен, сколько бы Ленни меня не уговаривала. У меня жили только каранские волки — огромные, с мощными лапами, покрытые густой длинной шерстью с гривой вокруг большой умной головы. Глаза у них почти всегда золотисто-желтые, искристые как топазы, крупные стоячие уши и подвижный пушистый хвост. Голос густой, красивый, но каранята почти никогда не лают, по их мнению, подобные звуки — собачий удел, а себя они собаками не считают.

Ленни мы нашли на ее обычном месте — в кресле качалке на веранде напротив вольеров. Она курила трубку, закинув босые ноги в узких штанах на перила, и гладила серого полосатого кота, развалившегося у нее на животе. Это был Фру или Фрушка, если хозяйка не в духе, единственный кот в округе, который умудрился ужиться с моими собаками.

— Это что же наш Ремуш вернулся? — воскликнула Ленни, медленно выпуская две струйки дыма через ноздри, и, обернувшись к окну за своей спиной, прокричала, — А ну-ка, Мэрик, беги на кухню, скажи, конюх вернулся, чтобы снова объедать нас. И дружка притащил. Вы же останетесь отужинать с нами, красивый юноша, которого я прежде не видела?

Она прищурилась, рассматривая Азура с ног до головы. Он покраснел под ее взглядом и смущенно ответил:

— Буду рад, госпожа.

— Зови меня Ленни. Такие милые юноши должны звать меня по имени.

Когда мы повели лошадей в стойло, Азур спросил:

— Кто эта женщина? Сколько ей лет? Почему она такая? О, бог мой, никогда прежде я не видел таких женщин! Между вами что-то есть? Да? Точно есть. Она же сказала, что ты вернулся. Значит, ты здесь ночуешь? Так вот почему от тебя все время псиной разит!

— Нет-нет, мы просто друзья, — заверил я его сквозь смех, — Клянусь Солнцем! Я часто бываю тут из-за собак. Я хорошо лажу с ними и помогаю псарям.

— Как думаешь, почему она сказала, что я милый? Это что значит вообще?

— С Ленни никогда не поймешь наверняка, шутит она или нет. Сколько ей лет, я не знаю, но она точно годится тебе в матери, а то и в бабушки.