Книга Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии, страница 8 – Елена Помазуева

— Ой, — тихо сказала спине.

— Старикова, вы действительно считаете, что высший маг не может почувствовать сканирование и обработку информации? — резко развернулся Одинцов.

Мой поникший нос уставился в пол, на котором стояли начищенные ботинки злого ректора и мои грязные мокасинки.

— Старикова, почему я разговариваю с вашей макушкой? — снова поставил меня в тупик идиотским вопросом. А я знаю, зачем разговаривать с моей макушкой? — Поднимите голову.

Я резко вскинула лицо к нему, а Одинцов как раз наклонился, чтобы что-то язвительное спросить, и точно попала своими губами в его. Холерные дни!

— Старикова! — возмутился ректор. — Прекратите со мной целоваться!

— Не целовала я вас, — от обиды едва не плакала.

Невезение сплошное!

— Сначала вы меня сканируете. Спрашивается, зачем? — сделал паузу для моего ответа Одинцов.

— Возраст ваш хотела узнать, — снова смотрю в пол.

— А спросить нельзя?

— Неудобно как-то, — мялась я дальше. Зато теперь очень удобно!

— Потом вы анализировали увиденное. Зачем?

— Не анализировала я, — произнесла, чуть не плача. — На вас меток повесили много.

— Каких меток? — кажется, мне удалось его удивить.

— От женщин ваших, — слезы постепенно перестали проситься наружу. Может, пронесет?

— Что? — опешил ректор.

— Магические метки, или в простонародье привороты, — пожала плечами. — Об этом все девушки знают.

— Почему я не знаю? — серьезно спросил ректор.

— Сами подумайте, — осмелев, подняла на него глаза. — Если вам поставили метку, чтобы вы снова захотели встретиться, вам будут говорить?

— Наверное, нет. — Одинцов задумался. — Метки можно снять?

— Конечно, сделаю прямо сейчас. Это просто, — протянула руку к ярлычкам и стала снимать, развеивая и отправляя в окружающую магию.

— Интересно, — задумчиво проговорил Одинцов. — С метками разобрались. Остался последний вопрос. Зачем вы меня поцеловали? — мужчина сложил руки на груди и уставится строгим взглядом.

— Не целовала я вас! Случайно получилось! — и старательно в глазки ему заглянула. Вдруг простит?

Одинцов медленно подошел, положил руки на плечи. Я преданным щенячьим взглядом, старательно заморгала. Ректор наклонился и… Поцеловал! Я от испуга забыла, как дышать.

— Как это называется? — спросил Одинцов, отстраняясь.

— Поцелуй, — ответила, протолкнув звуки через вмиг пересохшее горло. Видимо сильно в меня вколотили послушание к ректору за годы учебы. Мысли не возникло о сопротивлении.

— Именно! — многозначительно произнес Одинцов. — А вы рассказываете «случайно». Показывайте комнату.

Я пыталась прокашляться, пытаясь прочистить горло.

— Мирослав Владимирович, но я, правда, случайно. Не хотела совсем, — семенила за ним следом. — Вы сказали: «Поднимите голову», я послушалась, а вы наклонились. Я не хотела, совсем не хотела. Зачем мне целовать вас? Если бы хотя бы нравились, но вы мне ничуточки… — Одинцов снова резко остановился, нос оказался в знакомой спине.

— Старикова, вы хоть понимаете, что говорите? — спросил мужчина.

— Вообще-то, не очень, — созналась спине. На нее хоть не настолько страшно смотреть.

— Я так и думал, — сказала спина и пошла дальше.

Выбежали знакомые мышки, радостно при встрече с нами поблескивая глазками. Я ликовала, заметив серые тушки. Существовал шанс, что при виде грызунов, Одинцов поверит и выделит другое помещение для жилья.