Книга Проклятие рода Прутяну, страница 2 – Лизавета Мягчило

«Очнись, Тсера, возьми себя в руки, мы – единственное, что осталось друг у друга».

И она старалась. Правда старалась. Делала сармале по воскресеньям, а по средам, когда приходили его друзья, – коричные рогалики. Она готовила, стирала и убирала, поставила на паузу свою жизнь. Просто пытаясь прийти в себя, убедить, что все не кончено. Она все еще жива.

Не получив от сестры никакого ответа, Дечебал громогласно фыркнул, зло дернул на себя дверцу бардачка и швырнул в него планшет.

— Тебе Эйш уже двенадцатый раз звонит, должно быть, что-то важное.

— Я за рулем. – Коротко и ясно. Она и сама прекрасно чувствовала вибрацию у собственного бедра, но чертова метель не давала отвлечься ни на мгновение. Казалось, порывами ветра сметет сами горы, сойдут лавины. Не самый лучший день для переезда, но она боялась передумать.

— Без проблем. Тогда я сам. – Она не успела убрать руку с руля, когда вредный говнюк дернулся в ее сторону, натягивая ремень безопасности. Палец быстро нажал на разблокировку, и салон наполнился возмущенным голосом ее литературного агента:

— Святые мученики… Копош, ты в своем уме? Как ты могла сбежать после такой чудесной новости?! Еще один дополнительный тираж, Тсера, еще один! Если ты продолжишь в том же духе, Общество румынских писателей и издательство знаешь куда тебя пошлют? В задницу, Тсера, в самую глубокую и безвылазную! Уму непостижимо, она создала лучшую книгу года, нет, столетия! И затихла… Я не могу выбить из тебя новую рукопись уже год, ни одной страницы или идеи. Скоро твои гонорары подойдут к концу, и ты себе даже жалкого куска хлеба не купишь, будешь жить в горестности и рванье!

Чем громче становился поток воплей, тем ярче расцветала улыбка на губах Дечебала. Мелкий засранец рисковал остаться без еды на ближайшие две недели. Тсера обреченно втянула воздух трепещущими ноздрями и шумно выдохнула. Эйш по ту сторону телефона выдохлась, теперь слышались шумные звуки глотков, видимо, та решила промочить горло перед следующим фееричным заходом. Стоит отметить, Тсера вполне удачно уворачивалась от этого разговора последние два месяца. Постоянно печатающиеся тиражи ее прошлого романа позволяли еще какое-то время не думать о будущем. Она невероятно прекрасно писала про любовь. И никогда сама ее не чувствовала.

Звуки глотков закончились, послышался глубокий вдох, и Тсера поспешно заговорила, не позволяя новой тираде обрушиться на ее несчастную голову:

— Погоди, Эйш, стой. Я сейчас как раз занимаюсь работой, тебе не о чем больше беспокоиться.

Редактор по ту сторону мобильного подавилась воздухом, закашлялась.

— Ты правду говоришь?

Мелкий поганец тут же поднес трубку к своим губам и широко осклабился, в напускном осуждении качая головой.

— Она бросила дом, доверив его непонятным личностям, и тащит мою задницу в Братишор… Не пишет она ничего, Эйш, ноутбук погребен под ее ночными панталонами с зелеными рюшечками. Тсера решила, что прожить год в дыре – лучшая идея. И ты ее оттуда никак не достанешь.

Подлил кипятка, умничка. Голодные времена, которые она пророчила Дечебалу, сроком увеличились до трех недель, добавилась идея о порке. Тсера осуждающе покачала головой, сбавляя скорость – скоро они прибудут. Если навигатор не врал, этот участок дороги еще долгое время будет каменистым и узким, стоило быть внимательнее.