Книга Боярыня Марфа, страница 93 – Арина Теплова

— Я хочу с детьми, Сидор! — возмутилась я.

— В ну, цыц, крикливая баба! — прорычал он мне в лицо. — Я сам решу, чего тебе делать, и дети пока не твоя забота.

Все мои попытки возмутиться были проигнорированы. Мужик обхватил меня за руку, потащил в нужную горницу. Неожиданно у нас на пути появилась Василиса, кухарка, которая ненавидела меня.

— Опять эту заполошную притащил, — раздался ее недовольный возглас в сторону Сидра.

— Тебя не спросил, Васька! Знай свое место! — прикрикнул Адашев на женщину. — На кухню ступай!

— А, ну ясно, — проворчала в его сторону кухарка, подперев руки в бока. — Только когда эта мамошка тебя опять объегорит, ты в мою теплую постельку-то не суйся, яхонтовый. Не пущу!

— Прочь пошла, дура! — прорычал ей в ответ Сидор и обратился к другому мужику из холопов. — Бориска, убери Ваську с глаз долой. Пока не зашиб ненароком.

Тот поклонился и тут же жестко схватил молодую женщину за плечо и увел ее прочь. А я поняла, что кухарка была любовницей Сидора. И похоже ее ненависть ко мне была обусловлена не только моим непотребным поведением, а еще и ревностью к этому дикому Сидору.

Меня заперли в бывшей спальне моего мужа, которую теперь занимал Адашев. Я вмиг выглянула в слюдяное окно. Оно было почти на семь метров от земли в высоком тереме. Очень высоко для побега.

Но все равно мои мысли последние два часа кружили только в одном направлении. Надо было как-то затуманить Сидору голову и попытаться с детьми сбежать из усадьбы. И бежать из Новгорода так далеко, как только это возможно. Может быть, куда-нибудь на юг государства, там, насколько я знала, обитало много беглых людей, которые скрывались от властей.

Я отчетливо знала, для чего меня заперли в спальне Сидора, и следующие часы, сидя в одиночестве, морально готовила себя к приходу своего тюремщика. Около полудня мне принесли поесть. Мужик поставил поднос с горячими щами и хлебом на дубовую скамью и тут же ушел. Есть я не хотела, а лишь переживала о том, как там мои малыши.

Сидор пожаловал в опочивальню ближе к вечеру, хмельной и довольный. Затворив дверь на засов, прямо с порога начал скидывать с себя одежду, вызвав у меня настоящую панику. Как я ни готовилась морально к этому мерзкому действию все эти часы, но мое существо вмиг взбунтовалось.

С наглой ухмылкой на губах, Сидор приблизился ко мне в одной рубахе и штанах и спросил:

— Успокоилась, медовая?

— Не подходи, Сидор, — прошипела я, пятясь от него. — Я не хочу тебя и никогда не захочу.

— Да плевал я на твое хотение, Марфушка, — хмыкнул он, протягивая ко мне руку и с угрозой добавил: — Не хочешь сама, так силой возьму. Себе же худо сделаешь.

В ужасе от его слов я попыталась отбежать, устремившись к двери. Но он ловко поймал меня за косу, сдернув с волос головной убор, и жестко сжал в своих ручищах. Меня обдало мерзким запахом мужского пота и соленой рыбы, и я брезгливо поморщилась. Сидор же уже прижал меня к своей груди, нагло ощупывая мои бедра и живот, и хрипел мне в ухо:

— Приворожила меня, зазноба. Ни одну бабу не хочу опосля тебя.

Я пыталась сопротивляться, но все было бесполезно. Через миг он повалил меня на мягкую перину. Упав лицом на подушку, я в панике продолжала сопротивляться, чувствуя, как этот изувер задирает подол моего платья, навалившись сверху.