Книга Боярыня Марфа, страница 78 – Арина Теплова

— Я тебя предупредил, Адашев, — процедил Кирилл. — Клянусь, в следующий раз живым тебя не отпущу.

Это, видимо, должно было угомонить Сидора, но я совсем не увидела во взоре Адашева покорности и понимания. Да и как можно было лютому зверю что-то запретить?

Я настороженно следила за тем, как Сидор дошёл до своего возка, что-то зло гаркнул вознице и залез внутрь. После того как возок с разъярённым Адашевым тронулся с места, я облегчённо выдохнула.

Оправляя свою одежду, Кирилл быстро подошёл ко мне.

— Я искал тебя, Марфа.

— Зачем? — спросила я тихо, так же развязывая платок и снова его одевая.

Этот дикарь Сидор едва не порвал его, когда тащил меня.

— Дак видел же тебя на рынке. Зачем ты сбегала от меня?

— Не хотела с тобой говорить, вот и сбежала, — тихо ответила я.

Я и сейчас не жаждала видеть ни Кирилла, ни уж тем более этого мерзавца Сидора. Но они оба как-то нашли меня, и теперь, видимо, решили сделать мою жизнь невыносимой.

— И зря сбежала. Я волновался за тебя, Марфа. Узнал, что тебя выгнали из усадьбы, и теперь ты не боярыня. Места себе не находил.

— Как ты узнал, где я?

— Не важно, — ответил он и вдруг протянул ко мне руку и снял с моей плеча грязный зеленый листочек, что прилип к моей одежде. — Я теперь в Новгороде обитаю. Царь всё семейство сюда пока перевез, ну и я при нем. Так что в Новгороде мы наверняка на несколько месяцев останемся.

— Понятно.

— Могу пособить тебе. Не дело тебе в этом трактире быть. Поехали со мной. Я дом небольшой снимаю. Там много места. И тебе, и деткам твоим хватит. Поживешь пока у меня, покуда не решишь, что дальше делать будешь.

— У тебя, Кирилл Юрьевич? Это совсем неудобно, да и денег у меня нет за постой тебе платить.

— Каких ещё денег, Марфа? Не нищий я, чай. Уж бабу с детями прокормлю, наверно. Поехали. Здесь тебе оставаться точно опасно. Этот бешеный вернуться может.

— Нет, это как-то неправильно, к тебе ехать, — пролепетала я, поднимая глаза на Черкасова.

Снова отметила тот самый горящий взгляд, которым он всегда смотрел на меня. И прекрасно знала, что надо быть полной дурой, чтобы ехать жить к мужчине, который был влюблён в тебя. Предчувствовала, что не к добру это будет.

Но Кирилл не собирался отступать и продолжал настаивать:

— Почему же? Я один живу, только с тремя холопами. Ты совсем не в тягость будешь. А со мной тебе спокойнее будет. К тому же, я этому бешеному псу зубы-то пообломал. Потому он к тебе не сунется, пока ты со мной.

Предложение его было заманчивым, но всё же я не могла пересилить своё предвзятое отношение к Черкасову.

— Не могу я с тобой поехать, Кирилл Юрьевич, неужели непонятно?

Видя мою нерешительность, Черкасов недовольно сдвинул брови к переносице и спросил:

— Чего боишься-то?

— Тебя боюсь, неужто не понятно?

— Вот как? Благодарствую, — заявил он мрачно и обиженно, кусая губы. — А ты не бойся. Обещаю, что не трону тебя, Марфа. Не обижу. Слово даю. Поехали.

— Даже не знаю… да и что люди скажут?

— Чего скажут? Хуже уже не скажут ничего. Ты простая баба теперь. Могу же я в услужение тебя нанять? Своей ключницей, например, сделать.

— Тебе нужна ключница?

— Нет, конечно. Марфа, что ты, глупость городишь. Будешь у меня жить с детьми. Ничего у тебя не потребую, — продолжал убеждать он меня. Я же невольно кусала губы и хмурилась. Не по душе мне были его слова. — Неужто не понимаешь, что этот бешеный тать не отстанет от тебя? — вспылил он невольно.