Книга Боярыня Марфа, страница 66 – Арина Теплова

— Ты куда это шастала? — всполошился один из них. — В свою горницу ступай, там Сидор Иванович тебе приказал вещи взять.

— Детей-то мне можно собрать? — с вызовом спросила я.

— Собирай, только живее! А то хозяин осерчает.

Я фыркнула и проворно направилась в свою светлицу.

На встречу мне попалась плачущая Прося, и я велела ей собрать в мою котомку две нижние рубашки, теплые вязанные чулки, платок и несколько тряпок и специальный поясок для «женских недомоганий».

Сама же метнулась к большому сундуку. Быстро достала оттуда шкатулку с драгоценностями. Схватила ее и поспешила в мою умывально-гардеробную комнатку. Хотела быстро прошмыгнуть, завернуть драгоценности в платок, а потом положить в высокую кику, которую собиралась надеть.

Но мужик, что следил за мной, уже нагло вломился за мной в умывальню и быстро подскочил ко мне.

— Не тронь шкатулку! — злобно произнес он, отнимая у меня вещицу. — Сказали же тебе, краля, ничего не брать из добра Сидора Ивановича!

Я отошла к шкафу, а мужик замер в дверях, словно цербер, следя за каждым моим действием. Открыв шкаф, я быстро прошлась глазами по верхней одежде. Мой взор остановился на светлом опашене, в котором я ходила две недели назад в Разбойный приказ. Невольно я сунула руку в его потайной карман и облегчённо выдохнула.

Жемчужные бусы были всё ещё там. В тот раз я так устала, что позабыла вынуть это украшение, а брала его, чтобы продать на рынке, если мне срочно понадобятся деньги. А теперь эти бусы можно было забрать с собой потихоньку, ведь они не лежали в шкатулке, и мужики не додумаются, что они в кармане.

Я проворно схватила светлый опашень, начала его торопливо одевать. Сверху ещё накинула лёгкую шубку, сафьяновые синие сапожки, затем кику.

Слышала, как в горнице громко всхлипывает Прося. Она причитала о том, что теперь её снова отправят свиней кормить. Я быстро оделась, захватив с собой ещё один платок, щётку для волос и ленты.

Сунула тайком в карман серёжки, что лежали на столике. Всё ж не очень дорогие, но теперь каждая драгоценность была для меня на вес золота. Ведь теперь я не знала, на что жить вместе с детьми. Хорошо, если мне удастся устроиться куда-нибудь на работу или на службу, как говорили в это время. А если нет?

Когда я вышла из гардеробной, мужик посторонился, пропуская меня в горницу. Тут же ко мне бросилась Прося:

— Всё собрала, Марфа Даниловна. Возьми меня с собой! — взмолилась Прося, отдавая мне узелок с бельём. — Без тебя мне тут худо будет!

— Не могу, Прося. Теперь у тебя новый хозяин.

— Злой он, хозяйка, ох, лютый! — заголосила горничная пуще прежнего. — Прибьёт ни за что, не побрезгует. Только Фёдор Григорьевич, благодетель наш, его и мог осадить, а теперича тяжела наша жизнь будет.

Видимо, девушка говорила обо всех холопах, которые теперь были подвластны Сидору.

— А ну заткнись, дура! — прикрикнул на Просю мужик. — Не твоего ума дело. Еще хозяев обсуждать вздумала.

Я вздохнула. Мне было жаль её и других слуг, но я ничего изменить не могла.

— Прося, прости. Но мне теперь и самой несладко будет. На улицу иду, куда — не знаю.

Оглядев последний раз свою светлицу, я быстро направилась в спаленку к детям. Два мужика следовали за мной по пятам и нервировали меня. Но я старалась держаться и не показывать своего волнения и как я расстроена.