Книга Боярыня Марфа, страница 27 – Арина Теплова

— Так простынут харчи-то, хозяйка. Я и пирог с визигой настряпала, отменный получился, — не унималась кухарка.

— Мы заняты, Василиса, — громко поддакнула мне Прося.

— Ты еще, сопля, голос подавать мне будешь, — огрызнулась в ее сторону баба.

— Василиса, я же сказала, попозже буду обедать, — жестко заявила я, пресекая ее обидную речь. — Ступай!

— Ты бы, Марфа Даниловна, поменьше эту побрякушку слушала. Соврет недорого возьмет.

От наглости бабы я опешила на миг. Поняла, что характер у этой Василисы склочный и вредный. Она явно считала себя выше других слуг в доме, судя по тому, как говорила пренебрежительно с Просей.

— Я сама решу, кого слушать, — ответила я, и уже властно повторила: — Ступай, Василиса, на кухню.

Оглядев нас недобрым взором, кухарка фыркнула и вышла. Едва ее тяжёлые шаги стихли, я обернулась к девушке. Прося тихо затараторила:

— Марфа Даниловна, не верьте ей, я вам всю правду как на духу говорю. Зачем мне врать-то? Неужто за доброту вашу я чёрным злом платить буду?

— Прося, я верю тебе. Но откуда ты знаешь, что тела Фёдора не найти?

— Так оно живое. Он живой, — поправилась Прося и уже шёпотом произнесла: — Видела я, как он убегал через дальнюю калитку.

— Кто?

— Благодетель наш, Фёдор Григорьевич!

— Как убегал? Когда? Так мой муж жив?

— А как же! Живее всех. Видела я, как он через двор перебегал. В накидке длинной, и мешок у него на плече, увесистый такой, большой, еле пер его. С вещичками, видать. Далеко, видно, собрался боярин то наш.

— То есть, Фёдор сбежал? — переспросила я девушку, обрадованно.

— Ага, я с теремного оконца видала его.

— И когда это было?

— В тот день, когда эти демоны государевы нагрянули и тебя, хозяюшка с собой уволокли. Только боярин то наш, благодетель Фёдор Григорьевич ещё раньше убёг.

Я недоуменно посмотрела на рябую, щуплую девицу. Но картина лежащего неподвижно боярина на полу была очень красочна в моей памяти. Неужели Фёдор пришел в себя и смог подняться потом? Или же мне привелось, что он упал? Я уже ничего не понимала.

— Прося, ты уверена, что именно Фёдора видела? Может, это не он был?

— Как же не он, Марфа Даниловна. Он самый, Фёдор Григорьевич. Вот те крест. Его фигуру приметную ни с кем не перепутаю. Крупная такая, да поступь тяжёлая. Темно, правда, было, но хорошо видела, как он тяжело бежал, чуть прихрамывал. Видимо, после удара, когда падал, кровушки много потерял, смотри сколько ее на полу. Потому и плохо ему было. Но я точно видела, как он убежал через калитку-то.

— Уфф, — я даже облегчённо выдохнула.

Значит, Фёдор был жив?

И я не убийца. И, видимо, мужу удалось сбежать из Новгорода, раз его не поймали. И это неплохо. Хоть какая-то определённость. Единственное, что меня напрягало, это та ссора с мужем, а воспоминания Марфы никак не хотели открыть мне из-за чего Фёдор так рассердился на меня.

Я спросила у Проси, почему на меня разгневался боярин. Но она ответила, что ничего и не знает о том, а только слышала, как муж обзывал меня какими-то «непотребными» словами.

— Ты пока передохни, Марфа Даниловна, — угодливо сказала девушка, — А я тут уберу всё. И покрывало унесу, постираю тишком, чтобы никто не видел кровушки-то.

— Спасибо тебе. Я бы ещё помыться хотела, Прося, а то я вся потная и грязная.