Книга Боярыня Марфа, страница 124 – Арина Теплова

Договорил одними губами Федор и даже попытался улыбнуться, но у него едва это получилось. А после прикрыл глаза и испустил дух.

Мирно, спокойно, тихо.

По моим щекам покатились горькие слёзы. Всё же за те полгода, что я узнала Фёдора, я привязалась к нему, даже смогла как-то по-своему полюбить его. Как старшего брата или даже отца. И теперь он уходил от нас.

Я чувствовала, что душа Федора отправилась в Свет, ибо ушёл он из жизни так спокойно. А его лицо в эти мгновения было умиротворённо и даже просветлело.

Фёдора мы схоронили на второй день, на монастырском кладбище.

Дети плакали, я тоже утирала слёзы. За эти полгода я не только привыкла к Фёдору, а начала считать его своей семьёй в этом мире. Не знаю, чего желала в жизни прежняя Марфа, но я точно эти полгода жила как за каменной стеной. Все мужские вопросы и дела Адашев решал быстро и своевременно, как глава семейства. Если сам не мог выполнить мужские обязанности из-за постоянных разъездов, то нанимал кого из местных мужиков, чтобы и дрова нам накололи, и крышу если надо починили. Да и в продовольствии мы не знали недостатка, всё у нас было.

К детям он относился хоть и сдержанно, но всегда по-доброму. Ни разу не слышала, чтобы он накричал на них, даже когда Наташа вела себя капризно. Просто тихо говорил ей:

— Иди к мамке и не шали.

Этого было достаточно, чтобы девочка успокаивалась и вела себя хорошо.

В Андрее же он не чаял души. Когда бывал дома, проводил с ним большую часть времени. Или учил его писать и читать молитвенник, или верно седлать коня, или обращаться с оружием, да и многому другому.

Потому, когда Федора похоронили, мы с детьми долго стояли над холмиком свежей могилы, хотя все монахи уже ушли в обитель. Мы же чувствовали, что осиротели.

Я понимала, что я опять глава семьи, и снова надо будет пробивать себе дорогу в жизни и обустраиваться. А для начала надо было вернуться в Новгород и потом ехать к царю.

Но все же теперь у меня было много «козырей» для обустройства быта и нашей жизни с детьми. И денег достаточно на первое время, и «драгоценная» слюдяная карта, да и имена свидетелей венчания.

Все благодаря Федору.

Надо было только верно всем распорядиться и все сделать, как наказал муж.

— Марфа, я обо всем договорился, — раздался рядом с нами знакомый голос. Я даже вздрогнула, обернулась к Кириллу, что подошёл к нам. — Я доставлю вас до Путилово, настоятель разрешил. Когда хочешь ехать?

— Завтра утром. Это возможно? — спросила я, зябко кутаясь в зипун и прижимая к себе Наташу.

Уже было темно, и стало прохладно.

— Да.

Уезжала я из Карелии с тяжёлым сердцем, оставляла здесь могилу мужа и Кирилла. Черкасов договорился с местными и нанял мне в сопровождение двух стрельцов и одного охотника, а также возницу, который правил нашей кибиткой. Они должны были доставить меня с детьми до Новгорода, до самой усадьбы.

С Кириллом я распрощалась быстро, немного сухо. Не хотела бередить свои сердечные раны, так как теперь нам было не по пути. Он избрал свою участь в монастырском служении, я же должна была устраивать свою новую жизнь в усадьбе с детьми.

До Новгорода мы ехали долго, с ночными остановками на постоялых дворах и по грязным дорогам. Ещё стояла весенняя распутица, но с каждым днём становилось всё теплее. Весна подходила к концу.