Книга Боярыня Марфа, страница 114 – Арина Теплова

— Так и было, Федор Григорьевич. Один приближенный государя всё разнюхал. Говорят, провёл он расследование и выяснил, что на грамоте той, что с поляками подписана была, подпись не твоя, а поддельная. Ведь там ещё имя полное твоё написано. Так он нашёл дьяка, который в этих письменах и почерках разумеет больно. Так сравнил тот дьяк подпись ту подложную с бумагами, которые ты, боярин, в думе своей подписывал ранее. И определили, что почерки те разные, и не та подпись на польском документе — не твоя. Вот так!

— Ничего себе! А разве можно так сравнить? — удивился Фёдор.

— Можно, Фёдор, — ответила я мужу, прекрасно зная о науке графологии. — И выяснили, кто ту подпись подделал?

— А как же! Изловили того лживого татя. Ведь царь приказал полное дознание учинить. Посчитай почти треть Новгорода опять на допросы таскали. Тот самый опричник, что кашу то эту заварил, он и разузнал, что это Сидор, братец твой подлый и подделал подпись. Я даже показания давал, сказал, что ненавидит брат двоюродный тебя люто. Но про темницу то, где он держал тебя, промолчал, Фёдор Григорьевич.

— Это ты молодец. И что же дальше было?

— А то, что нашли, что подпись твою Сидор и поставил, конечно, его писанины тоже смотрели. Он разбойник старался, чтобы похоже было. Но всё равно тот умный дьяк доказал, что это именно Сидор и подписал тот договор с поляками. Братец твой, конечно, отпирался во всем, но три его холопа-разбойника, которых схватили, всё рассказали. И про то, что Сидор хотел тебя в измене обвинить, и про то, что жаждал завладеть твоим добром и женой, и что именно он и подписал ту бумагу, один из них сам при этом был.

— Ух ты, — выдохнула я. — Значит, всё выяснилось, и теперь Фёдор не виновен?

— Ага. Государь наш батюшка оправдал тебя, боярин. Про то стрелец, прибывший из царского приказу к нам в усадьбу, всем и объявил. А Сидора с его разбойниками арестовали и в темницу упекли. Все тогда начали плакать, что ты уж неживой и жена с детками твоими пропала. Но я-то знал, что вы живы, потому и искал вас. Усадьба-то пока и деревни под управлением царского приказу сейчас, пока новый наследник не объявится. Потому я и спешил. Едва узнал, где вы, сразу и поскакал. Надо тебе, боярин обратно ехать и к царю на поклон идти.

— Ох, ну ты и огорошил меня, Потапка, — произнёс Фёдор. — А Сидор где? В застенке всё ещё?

— Нет. В том месяце его и четырёх его прихлебателей казнили. За «измену лютую и за разбой», так сотник перед казнью прочитал в указе. Ну, за то, что он оклеветал тебя, значит, боярин, а ещё за то, что с поляками связался, да добро твоё хотел отобрать бесчестно.

— Прямо сказка какая-то, Марфутка, чуешь? — обернулся ко мне Фёдор, и на его лице радостно загорелись глаза. — Видать, и впрямь простил меня Боженька за грехи мои, и теперь оберегает меня и милости шлёт.

— Ты заслужил это, Фёдор, — улыбнулась я и, подойдя к нему, положила руки ему на плечи.

Он вдруг обнял меня, легко прижав к себе, и вымолвил:

— Если бы не ты, Марфутка, не дожил бы я до этой радостной вести. Благодарю тебя, — муж поцеловал меня в плечо, через одежду, и тут же отпустил. — Вот как всё удачно сложилось, Марфутка. Видимо, Бог на моей стороне. Видит, что никогда я зла не делал другим, потому и бережёт меня. А теперь ещё и охальника, который хотел убить меня, наказал за дела его тёмные. А до того тебя послал, чтобы помогла ты мне из темницы выбраться. Вот как бывает, когда по совести живёшь. Ангелы мне в помощь.