Книга Боярыня Марфа, страница 105 – Арина Теплова

— Как же ты жив-то остался, Фёдор? — спросила Фекла. — Знаю, что искали тебя за измену цареву. Думала, что всё, больше уж не свидимся.

— Не было измены-то никакой, сестрица. Это навет гнусный. Но я докажу правду. Не бойся.

— Ты разберись, братец.

— Главное, что теперь на свободе мы, и теперь уж не пропадём.

— Куда же вы, сердешные, теперича?

— К Белому морю подадимся, — ответил Фёдор. — Есть у меня там земелька, от отца осталась завещанная, на которую он пытался царскую грамоту получить, чтобы в его вотчине была.

— А дальше?

— А дальше видно будет. Если всё хорошо сложится, то не только имя своё доброе верну, но и снова в думу новгородскую вернусь столбовым боярином.

Я внимательно слушала слова мужа и молчала. Понимала, что он лучше знает, как нам выбраться из нашей непростой ситуации. Видела, что он уверен в своих словах и точно знает, как нам поступить дальше.

Боялась только одного: как бы Адашев не прогнал меня с Наташенькой прочь за бесчинства Марфы. Но пока он молчал о том, и это очень напрягало меня. Я понимала, что Андрюшу Федор точно при себе оставит. Было видно, что он не просто любил, а обожал сына. А вот мы с дочкой явно были ему как обуза, да напоминание об унижении. Я — изменщица, а Наташенька — дочка его врага-брата.

Потому я вела себя тихо, послушно. Надеялась только на то, что Фёдор сможет простить меня. Ведь без него мыкаться снова мне не хотелось. Всё же мужчина, да ещё и муж, в те времена был хоть каким-то защитником. Я да понимала, что не люблю его, а Кирилл все еще в моем сердце. Но то что Марфа была венчана с Адашевым, сразу же делало мои чувства к Черкасову невозможными. Не могла я при живом муже быть с другим, это на всю жизнь мою и детей позор будет.

— Схоронила ты добро моё, сестрица, как я велел тебе? — вдруг тихо спросил Адашев Феклу.

— Сберегла, а то как же. Здесь, под полом, припрятано.

Баба полезла в дальний угол горницы и достала некую каменную шкатулку, подала её Фёдору. Он быстро раскрыл её, и я краем глаза увидела там какой-то бумажный свёрток и ещё какие-то небольшие вещицы. Но разглядеть не успела, муж быстро захлопнул шкатулку.

— Благодарствую, Феклуша. Услужила брату, так услужила. Вовек твоё добро не забуду. Как только всё улажу с царём-то и вернусь в Новгород, в моих хоромах будешь жить, сестрица, как я и обещал.

На утро Фёдору стало лучше.

Сон в нормальной постели, целебный отвар и медовые растирания Феклы очень помогли и предали ему сил. Однако он был сильно избит, всё тело в синяках и кровоподтёках. Похоже, Сидор хорошо поиздевался над ним. Но утешало то, что все его конечности были целы, и он передвигался сам.

Добрая Фёкла дала нам простую одежду, чтобы переодеться и не привлекать внимания, свою и которая осталась от мужа.

На заре мы отправились на телеге на северо-запад в ближайший город, Балахну. Он находился всего в сорока верстах от Новгорода и располагался на дороге, ведущей в сторону Белого моря.

Лошадью правила сама Фёкла, она поехала с нами, чтобы довезти нас до Балахны. Дорогу указывал Фёдор, а его сестра всё внимательно запоминала, чтобы потом вернуться обратно.

Никто не должен был знать, кто нам помог, поэтому Фёкла и поехала сама и должна была вернуться одна, по дороге заехав на базар и прикупить что-то, чтобы была видимость того, что в Балахну она ездила на рынок. Своих четверых деток она оставила на девку-чернавку, сказав, что вернётся через два дня.