Книга Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!, страница 73 – Ульяна Соболева

— Это была ошибка, – глухо сказал он, и, не дав мне ответить, исчез в коридоре, растворяясь в тенях замка.

А я осталась, прижимая пальцы к губам, как будто могла поймать в ладони тот самый миг, в котором впервые захотела остаться.

Мои губы пылали, и я не могла понять, что это – нежность или наказание, но я точно знала одно: я была теперь его.

Я не пряталась. Я просто… исследовала. Активно. С решительным видом. Ладно, вру. Пряталась. Потому что если мне ещё раз кто-то скажет, что я «не по уровню вибраций» для Морока, я кого-нибудь укушу. И скорее всего, себя – за язык, чтобы не наговорить такого, после чего меня выкинут из замка пинком под платье. Так что я сбежала – из зала, от чужих взглядов, от ядовитых улыбок, от ощущения, что я всё ещё играю не в своей лиге. И вот так я оказалась здесь. В длинном коридоре, затянутом пыльным ковром и запахом времени. Галерея старинных портретов. Лица, одежды, взгляды, усы и короны – всё строго, внушительно и совершенно не по-моему.

Я брела между этих портретных великанов, чувствуя себя мышью среди львов, пока взгляд не зацепился за тёмную нишу в конце зала. Почти вся завешана паутиной, освещение там тусклое, и кажется, что сама галерея её стыдится. Или боится. Я, разумеется, полезла. Ну а что? Кто, как не я, найдет самое сомнительное место в замке?

Полотно было покрыто пылью и какой-то потемневшей вуалью. Я осторожно приподняла её – и замерла. На картине был он. Морок. Молодой, с чуть мягче чертами, в торжественном черном одеянии, гордый, высокий, и… улыбающийся. Рядом с ним – женщина. Силуэт, поза, даже волосы – всё на ней излучало что-то тёплое. Она держала за руку крошечную девочку с двумя угрюмыми косичками и вороньими глазами, до ужаса знакомыми. Морена. Но лицо женщины… было стёрто. Не просто выцветшее – будто счищено, как память, которую кто-то хотел забыть, но не смог. Ощущение – как если бы ты видел чью-то душу, но не мог взглянуть в её глаза.

Я не знала, что чувствовать. Наверное, я не имела права сюда соваться. Это было чужое. Святое. Личное. Но я смотрела. И в какой-то момент услышала собственные мысли, пронзительно ясные, как звон бокала в тишине:Он не всегда был таким. Он… был счастлив?

У меня защемило в груди. Настолько резко, что я даже отступила на шаг, как будто картина могла причинить боль. Потому что эта улыбка Морока, тень на его лице – не тьма, к которой я привыкла. А свет. Настоящий. И как же, должно быть, больно было этот свет потерять…

Из-за колонны, как будто это его личный портал в чужие переживания, выполз Мрак – пыльный, ленивый и, конечно же, с выражением лица «сейчас скажу какую-нибудь гадость, держись, человечка». Он сделал вид, что потянулся, лапой отбросил немного паутины – как бы невзначай – и сладко зевнул, прежде чем изречь свою глубокую философскую мысль: – Смотри, как трогательно. Только не расплачься, человечка. Хотя, если честно… у твоего дракона всё-таки есть сердце. Где-то под слоем ледяной магии, брони и занудства. Я обернулась к нему, уже привычно готовая возразить, но почему-то слова застряли где-то в горле, в районе груди, в том самом месте, где с минуту назад кольнуло. Он не шутил. Ну, не совсем. Его голос был всё ещё саркастичным, но в нём сквозила другая нотка – будто он тоже знал эту женщину на портрете. И Морока, который тогда был не властелином замка, а… мужем. Отцом. Просто мужчиной с темной гривой волос, идущим рядом с любимой женщиной и несущим на руках ребёнка. Я не знала, что сказать, поэтому просто снова посмотрела на картину. На то, что осталось от неё. На пустоту вместо лица и на тёплую линию, с которой она держала ладонь Морены – маленькой, угрюмой, с глазами, в которых уже тогда пряталась тень. Почему её лицо исчезло? Кто стер его? И почему? Потому что так проще забыть? Или, наоборот, потому что слишком больно помнить? Я стояла и ловила себя на том, что мне не просто интересно. Мне важно. Мне не всё равно. Не на Морену, которая смеётся редко, но смеётся так, будто это единственное настоящее в её мире. Не на Мрака, который прячется за сарказмом, но первым бросается, если кто-то в беде. И, черт подери, не на Морока. Да, даже на него. Особенно на него. Я хочу знать, кем была та женщина. Что она значила для него. Почему её взгляд на картине полон тёплого света, а в его глазах теперь живёт только ледяной мрак. И действительно ли он всё ещё её любит?.. Или просто не может позволить себе забыть. – Тебя затянет, человечка, – протянул Мрак, словно читая мысли. – Вот только не говори потом, что я не предупреждал. – Ты же всё равно всегда предупреждаешь слишком поздно, – буркнула я. Он хмыкнул и свернулся клубком у моих ног, словно этот разговор завершён. Но внутри всё только начиналось.