Книга Скрывая себя, страница 91 – Мария Клепикова

— Наконец, — одно только слово, вселяющее надежду.

Герман отложил отдельно вынутую, глубоко засевшую пулю. Ловкими движениями теперь он зашивал зияющую рану, а Даша помогала делать перевязку. Оказалось, у Райта были ещё сломаны рёбра и вывихнута передняя лапа. Я смотрела на перебинтованного пса, как с ужасом заметила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Он не дышит. Герман, он не дышит! Райт, не умирай, пожалуйста, — низкий осипший голос дрогнул в очередном потоке моих слёз.

— Не вопи, он просто измучился и уснул. Итак долго продержался, храбрец, — Герман устало погладил овчарку и вышел в холл, оставляя дверь раскрытой.

— Райт, хороший мой, — Никита тут же подбежал и опустился на колени перед операционным столом, боясь потревожить пса.

Я встала со стула и освободила для него место. Максим с Егором заглянули на время и, не заходя, тактично закрыли дверь. Мне было тяжело смотреть на терзания Никиты.

Скупая мужская слеза? Нет, сейчас не место скупости, но кто его осудит?

— Пойдём.

Даша завела меня в соседнюю комнату, помогла снять отрепье, усадила на кушетку и, обработав мои незначительные раны и порезы, заклеила их пластырем. А я и не заметила в эмоциональном порыве свои повреждения. Про многочисленные гематомы и мелкие ссадины и говорить нечего. А в зеркало вообще боялась посмотреть.

Через некоторое время Герман заглянул к нам и, осмотрев меня, сказал жене сделать рентгенснимки. Пальцы моей правой ладони были порезаны, да и на левой руке зияла глубокая рана чуть ниже локтя от ножа.

— Придётся наложить швы, — констатировал он, глядя на размер и характер моих ран.

— О нет, только не это, — я попятилась назад — я ужасно боялась уколов.

— Да, дорогуша, прошу поближе, — ветеринар поманил меня пальцем, доставая инструменты и сурово взирая из-под длинной чёлки.

Спасите меня кто-нибудь! А с виду ведь казался приличным человеком!

Обезболивающее хоть и действовало, но я всё равно морщилась от протыкающей мою кожу иглы. Я старалась не смотреть и думать о Райте — ему больнее было.

Всё же сознание не выдержало, и меня повело. Благо Герман вовремя это заметил и протёр мои виски нашатырным спиртом.

— Потерпи ещё чуток, — успокоил он меня.

За это время снимки уже проявились: всё оказалось, к счастью, в норме, однако доктор предположил трещину ребра пальпацией. Вернувшаяся Даша приложила мне на больное место грелку со льдом, а позже помогла надеть куртку Егора, что выглядела на мне как мини-плащ; лохмотья пришлось выбросить.

У Максима всё оказалось проще — всего лишь вывихнутое плечо, которое уже вправил Егор, пока шла операция. А вот у Никиты все кисти рук были перемотаны бинтами, порезанное предплечье также было зашито, на лице кое-где появились характерная краснота и волдыри от ожогов, которые были намазаны густой субстанцией.

— Езжайте домой. Райт проспит сутки, не меньше. Как очнётся, я вам позвоню, — Герман ненавязчиво предложил нам откланяться.

* * *

Была уже глубокая ночь, наверное, около трёх часов. Все устали, и Егор предложил поехать к нему. Как говорится: и ближе, и развозить по всему городу никого не надо. К тому же детектив Федоровский (я постепенно узнавала истинное лицо своих знакомых, удивляясь всё больше и больше) вторые сутки не спал.