Книга Скрывая себя, страница 70 – Мария Клепикова

— На сегодня интервью закончено. Всем спасибо».

Я, выглянув из кухни, взглянула на экран — всё-таки про родной город говорили, и… Красивая женщина в брючном костюме провожала высокого статного брюнета на выход из зала для пресс-конференций. Я узнала эту гадину и… «его».

Чувствую, как побледнела: один только вид этого человека забирал у меня все силы. Стакан воды выпал из моей вспотевшей ладони и разбился.

— Райт, место. Сиди и не высовывайся, — Никита незамедлительно дал команду псу и ошарашено на меня посмотрел. — Эй, Витёк, ты чего?

Так и знала, что что-то произойдёт.

Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, присела собирать осколки. Дрожащими руками это было сложно сделать, и я здорово проколола палец. Теперь кровь обильно стекала на светлый ламинат. Это знак. Я не сомневалась.

— Держи салфетку, я сам уберу, — Никита быстро убрал осколки и вытер полы, а затем глянул на мою руку. — На, — парень протянул отрезанный кусок пластыря с ваткой.

Я почувствовала себя как никогда одинокой. Косо посмотрела, как он уселся поодаль, наблюдая, как я заклеиваю ранку. Так захотелось объятий, чтобы меня пожалели. Никита! Нет, за такое он мне, как парню, шею свернёт.

Иди ко мне, мой верный друг! Я уселась на место Райта в коридоре и обняла пса — ты-то не будешь меня отталкивать? Словно в знак поддержки, голова овчарки опустилась мне на плечо.

— Вы с ума сошли? Что Вы себе позволяете! Сначала таскаетесь за мной, как какой-то мальчишка, со своими ухаживаниями, а теперь похищаете? Не понимаете русского языка? Я же Вам ещё при нашей первой встрече ясно дала понять, что Вы мне не интересны ни как мужчина и вообще никак!

В гневе я обрушила гневную тираду на компаньона отца, приподнимаясь с диванчика в кабинете, куда меня швырнули прихвостни Марка Генриховича.

— Ты не в том положении, чтобы рот разевать, — мужчина дал мне размашистую затрещину, отчего я свалилась на пол.

Его ладонь обожгла щёку не хуже хлыста, и я тут же прикрыла её.

— Будете бить, как эту несчастную овчарку, или убьёте, как Персика? — я со страхом, смешанным с ненавистью, смотрела на Марка Генриховича, облокотившегося на массивный дорогой стол.

— Если будешь себя хорошо вести — никто тебя и пальцем не тронет. А собачки — это так, предупреждение.

— Что Вы так на мне зациклились — не буду я Вашей любовницей, сколько раз повторять!

— Любовницей? Нет, я хочу, чтобы ты всецело мне принадлежала, всегда, — мужчина мягкой поступью направился к опешившей мне, рывком поднимая на ноги. Он взял мой подбородок в жёсткий захват и склонился к самому лицу. — Ты будешь моей женой, — прошептал он прямо в губы. — Только моей.

От его дыхания исходил лёгкий аромат дорогих сигар, губы почти касались моих — так мерзко. Я попыталась отвернуться, но стальные тиски не позволили сдвинуться, оставалось лишь одно — сжать. Мужчина сильно сдавил мой рот, заставляя губы раскрыться в вытянутую трубочку.

— Не хочешь… Но это не изменит моего решения, — казалось, он упивался своей властью.

Мне не оставалось ничего, как только с презрением смотреть на красивое, но такое ненавистное лицо почти ровесника своего отца. Холёный, лощёный, он явно следил за собой и был в расцвете сил.

— Убери от меня свои грязные лапы, старый извращенец, — прошипела я, всё же вырывая голову и переходя на фамильярность, но мужчина не стал зацикливаться на моих словах. — Папа…