Книга Корона клинков, страница 84 – Елизавета Берестова

— Видел, говоришь, Ясеня? — с нажимом спросил старший в группе, — вот в комендатуре и расскажешь, где, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

— Пустите меня, я припадочный! — взвыл нищий и забился в тщетной попытке вырваться. Он закатил единственный глаз, оскалил зубы и попытался пустить пену изо рта. Но на блюстителей порядка это не произвело ни малейшего впечатления. Нищему несколько раз двинули по роже и по рёбрам. Тот утих, обмяк, и его уволокли прочь.

Старичок, оставив в покое блюдо, семенящей походкой приблизился к объявлению и внимательно прочитал его. Объявление столь заинтересовало аккуратного паломника, что, улучив момент, он отодрал пергамент от стены и с завидным проворством спрятал его в широком рукаве халата.

Из всего увиденного Торки больше всего поразил патруль, особенно арбалетчики и свёрнутая сеть, которую держал наготове один из солдат. Ловить Ясеня собирались на полном серьёзе. После этого старичок поправил грязноватую башню чалмы на лысой голове и резво затрусил к Сухим воротам. Видя отрешённый взгляд и выражение особой просветлённой благостности на морщинистом личике, любой и каждый сразу понимал: старикан не просто слоняется по городу, а совершает хадж, то есть паломничество по святым местам.

Однако удержать соответствующее выражение на лице оказалось куда как не просто, в городе то тут, то там раздавались истошные женские визги, крики и брань. Любопытство Торки буквально тащило его вперёд, поближе к источнику этих самых визгов. Причиной неожиданно возникших безобразий и шумной неразберихи явились легионеры, немилосердно потевшие в раскалившихся на полуденном солнце шлемах и латах. Они выполняли досмотр населения города-порта Осэны с похвальной ретивостью и пристрастием. Всякий, кто хоть чем-то вызывал интерес или сомнение, мгновенно выдёргивался из толпы. С этого момента он прекращал своё существование в качестве безликой человеческой единицы, он становился подозреваемым. У подозреваемого отбирались для обыска все вещи, а деньги (если таковые имелись), конфисковались. Затем солдаты дотошно допрашивали несчастного, заставляя по многу раз отвечать на одни и те же, не очень заковыристые вопросы, задаваемые в различном порядке в надежде, что подозреваемый сам себя разоблачит.

Пока ретивость легионеров распространялась на мужскую часть населения, всё было ничего. Но в полученных строгих инструкциях прямо говорилось, что преступники могут переодеться в женское платье, и легионеры принялись досматривать женщин. Именно это и привело к крикам, ругани и неразберихе.

Следует заметить, что сциллийки придерживаясь вековых традиций, скрывали нижнюю часть лиц за разноцветным шёлком. Фавну такой обычай нисколько не нравился. Что хорошего, если из всего женского личика можно наслаждаться видом одних только глаз да бровей, согласно местной моде густо намазанных чёрной краской. Похоже, легионеры придерживались сходной точки зрения.

Торки видел, как солдат грубо схватил за руку высокую дородную матрону, лицо которой скрывал синий шёлк. Она неторопливо шла с рынка в сопровождении босоногой девчонки-прислуги, согнувшейся под тяжестью покупок. Другой легионер, не говоря ни худого, ни доброго слова, сдёрнул с почтенной дамы платок, обнажив крашеные хной седые волосы и мясистое лицо с двойным подбородком.