Книга Корона клинков, страница 157 – Елизавета Берестова

— Вы, наверное, друг господина сенатора, — поёрзав на стуле, с наивностью заметил Торки. Он наморщил лоб, как человек, пытающийся точно припомнить что-либо; он понимал, от достоверности придуманной лжи зависит его жизнь. Но тянуть время было опасно, и он заговорил:

— Мой хозяин, господин Меллорн из Рии, приглашает господина Тита Северуса для важного и приватного разговора в таверну «Морская звезда» ровно в полночь.

Он понятия не имел, есть ли в Лероне портовая таверна с таким названием. В Осэне была. Оставалось надеяться, что здесь есть тоже.

Его мучитель вскинул бровь, осмысливая услышанное.

— «Морская звезда»? — переспросил он с некоторым сомнением. У Торки упало сердце, — ты не ошибся? Может быть, «Звезда морей»?

— Конечно же, «Звезда морей», светлейший господин. А всё моя проклятая дырявая голова. Выскакивают оттуда названия, как горошины из перезревшего стручка. Не держите зла на старика беспамятливого.

— Допустим, таверна «Звезда морей», — задумчиво проговорил незнакомец, — допустим, в полночь. Но, где ты сказал, твой господин ждёт тебя, чтобы услышать ответ сенатора?

— Я не говорил ничего такого, — округлил покрасневшие стариковские глаза фавн, — если сенатор согласится на встречу, он просто придёт в таверну и сядет за первый стол напротив входа. И всё.

— Уж больно просто, — в голосе влиятельного собеседника слышалось сомнение, — хотя и возможно. И где в данный момент находится господин Меллорн, ты, конечно, не знаешь.

— Не знаю, клянусь всеми богами, что не знаю, — зачастил фавн, стараясь, чтобы его слова звучали испугано и убедительно одновременно, — три дня назад хозяин вывел меня из лесу на широкую дорогу и велел идти по ней всё прямо и прямо. Так я и пришёл в Лерону. Вы не глядите, что я старый. Я — жилистый и, вообще, в молодости в скороходах служил, — добавил он ни к селу, ни к городу.

Но, как ни странно, именно это последнее утверждение окончательно убедило незнакомца, что старый слуга говорит правду.

— А господин Меллорн путешествует один? — как бы невзначай бросил он.

— Куда там один! Я ж при ём неотлучно нахожусь.

— Не о тебе разговор, старик. Может, с ним кто ещё есть?

Торки мгновенно сообразил, куда клонится разговор. Знает он об Аэции, определённо знает. Когда-то старшая сестра учила фавна благородному искусству вранья (к слову, она сама была великой мастерицей по этой части). «Если ты разбавишь свою ложь толикой правды, да ещё такой, которую можно проверить, тебе легко поверят», — говаривала она. Фавн решил, раз уж те, кто его схватили знают об Аэции, надо скормить им долю правды, которая уже не является тайной.

— Да, — воскликнул он, всем своим видом выражая искреннюю готовность быть полезным, — конечно, с нами путешествует мальчик. Это Зяблик — внук покойного приятеля моего господина. Бедняга, — вздохнул фавн глубоким прочувствованным вздохом, — рано осиротел, а вот теперь и дед богам душу отдал. Мой господин из-за своего добросердечия принимает участие в судьбе сироты.

Он смолк, опасаясь, не хватил ли через край. Мужчина какое-то время помолчал, потом нахмурился и сказал:

— Мы проверим твои слова, старик, все до одного. Молись, крепко молись, чтобы господин Меллорн пришёл в таверну к назначенному сроку. И если вдруг окажется иначе…, — он многозначительно покачал головой, — тебе не удастся умереть быстро. Плётка учился на врача, поэтому лучше многих других представляет, как причинить человеку боль. Ещё до утра ты испытаешь его искусство на своей шкуре, коли имел глупость обмануть меня.