Книга Вавилонский бурелом, страница 58 – Елизавета Берестова

— Чё, правда? – Арчи стоял с растерянным видом.

— Чистая, — бросил Столбик, — ну, бывай, пуделёк. Нам некогда лясы точить с бездельниками. Пошли, Шляп. Место поищем укромное местечко, где псами обернуться сподручнее будет. Одёжа у меня приличная, припрятать надо бы получше.

— Э! – окликнул Арчи уже даже как-то жалобно, — вы взаправду так и уйдёте?

— Уйдём, — не оборачиваясь, подтвердил доберман.

— А я?

— Что ты? – жёстко переспросил Столбик, крутанувшись на месте, — ты — сам по себе, мы – сами по себе.

— Выходит, вам до меня дела нету, — в голосе парня стали проглядывать плаксивые нотки, — а говорили, дружбаны, своих не бросаем.

— Своих, — последовал ответ, — свои – это те, кто с нами заодно: Арина Вячеславовна и Фёдор Батькович (Столбик не знал отчества Толстого). Мы готовы служить им и защищать, правда, Шляп?

— Да, — горячо подтвердил Шляпочка, — я для них! На всё!

— Покеда, — махнул рукой Столбик.

— Я, это, — Арчи шумно отпил из своей бутылки с водой, — с вами хочу.

Доберман оглядел парня с ног до головы, будто бы в первый раз видел:

— Ладно, посмотрим, из каких потрохов ты сделан.

Место для перевоплощения в собачью ипостась выбрали за гаражами у Сыпучего оврага. Там имелся один заброшенный сарай с практически обвалившейся крышей. Тут оборотцы разделись, Столбик аккуратно сложил своё добро, а Шляпочка покружился, покружился и спрятал подарочный стетсон в коробке из-под монитора, а всё остальное навалил сверху неопрятной кучей. Арчи скинул футболку, шорты и заношенные полукеды, смутился и, отвернувшись, стянул трусы. Оказалось, что Арчи знает, как выглядит искомый внедорожник, это была одна из немногих вещей, позволившая ему хоть в чём-то посмотреть на старших товарищей сверху вниз. Столбик присел на корточки, закрыл глаза и выпустил изнутри своей души то, что тщательно прятал, будучи человеком: восторженное чувство безграничной свободы от бега непонятно куда, нахлынувшее разнообразие запахов, расцветивших мир дополнительными красками, вкус чужой шерсти в вперемешку со вкусом крови на зубах. Тело откликнулось болезненными спазмами изменений в напряжённых мышцах, усилились все звуки, будто кто-то резко выкрутил громкость телевизора, лапы ощутили нагретую солнцем землю. Когда он открыл глаза, песок с осыпавшимися кусками битого кирпича стал заметно ближе. В сарае стоял чёрный пёс с узкой мордой добермана и рыжими подпалинами на мускулистом теле. Рядом чесал ухо задней лапой толстый сенбернар с обритой головой, а поодаль из угла косил карими глазами рыжий пудель.

— Хорош, — подумал Столбик, он впервые видел пацана в собачьем обличье, — породистый. Зачем дураку понадобилось из дому от полной миски сбегать?

— Надоело плюшевой игрушкой быть, — мысленно же откликнулся Арчи, а доберман вздрогнул. Он так давно не перекидывался в пса, что напрочь позабыл, каково это – слышать чужие мысли, — тискают, целуют, расчёсывают, тьфу – гадость.

— Пошли, что ли? – протянул Шляпочка, — как договаривались? Я пробегусь по Пригороду.

— Да, — мотнул мордой доберман, — я беру на себя центр города и Набережную с обеих сторон Алтанки, а тебе остаётся Залиния и Жареный бугор, — последнее относилось уже к Арчи.

— Там бродячих шавок полно, — в мыслеречи звучали капризные нотки хозяйкиного любимца, — вдруг задерут?