Книга Судья и палач, страница 17 – Елизавета Берестова

— Вы сейчас по-французски выругались? — невинно поинтересовалась Рина.

— Девице таких слов знать не полагается, — важно заявил Фёдор, — я просто констатировал его захудалое происхождение. Я что, действительно, так плох?

Перед Риной снова появился длинноволосый парень в футболке и джинсах.

— Несколько вызывающе, — дипломатично обошла острые углы чародейка.

— В твоём телефоне видел, говорят — модный стиль. И футболки такие в мнимом магазине продают.

— В мнимом? — не поняла Рина.

— Ну, да, мнимом, — тряхнул Фёдор кудрями, — товары есть, цены есть, купить как-то тоже можно, но не потрогать, ни надеть это платье нельзя.

— Вы про интернет-магазин говорите, — улыбнулась Арина, — выбираешь в телефоне, платишь, а покупки после тебе либо домой привозят, либо в специальном месте получить можно.

Фёдор кивнул, понял, что это — как пиццу заказать.

— Пожрать бы.

Арина вспомнила, что в холодильнике кроме куска сливочного масла и мороженной мойвы — шаром покати.

— Сейчас в магазин схожу, — девушка встала, — у нас супермаркет до двадцати двух работает.

— Я с тобой, — Толстой посмотрел на сгущающиеся за окном сумерки, — пока какая сволочь к тебе не пристала по вечерей поре.

Рине нужны были гигиенические прокладки, а общество молодого полковника из позапрошлого века не подходило для этих целей категорически, поэтому она сказала:

— Магазин не особо далеко, а вам лучше пока подработать свой внешний вид, а то на такие волосы, дырявые штаны и набитые рукава люди на улице оборачиваться станут. И рост ваш тоже…

— Рост чем не угодил? В Преображенский полк берут только выше шести футов, и желательно, чтобы дюймов после футов поболее набралось, — прямые чёрные брови недовольно сошлись над переносицей, — прошу великодушно, пардону, но рост изменить не могу, как и цвет волос.

— Хотя бы татуировки уберите.

Толстой ответил, что татуировки ему набил алеутский шаман, они ритуальные, особо почётные и являются его неотъемлемой частью, посему никуда он их деть не может, и не собирается, даже если бы и смог.

— В девятнадцатом веке все их съели, в вашем двадцать первом тоже обойдутся. Кому не гоже, пускай не смотрят.

Потом он потребовал, чтобы девушка подробно объяснила, какой дорогой пойдёт в «Магнит». Пришлось включить ноутбук и показать по карте.

— А это что такое? — Фёдор ткнул пальцем в экран.

Его внимание привлекло Алтаново ущелье. По легенде шаман самого хана Бату во времена нашествия выбрал для стоянки место на крутом обрыве, под которым бил родник с удивительно чистой и вкусной водой. Овраг стал называться Алтановым ущельем, сам родник — Алтановым ключом, да и город, основанный монголами — Алтанаем. Когда государыня Екатерина II подписывала указ о признании Алтаная городом, ей не понравилось название. «Татарское какое-то», — нахмурилась императрица, зачеркнула и своей рукой написала «Междуреченск». Всё это Рина кратко поведала Фёдору и добавила, что овраг с крутыми склонами за века превратился в балку, там устроили парк с зоной отдыха, купелью, детскими площадками и спортивными снарядами.

— Кругом фонари, — проговорила девушка, беря с собой сумку для покупок, — полиция регулярно патрулирует. У нас хулиганов нет. Вы что поесть хотели бы?

— Стейк из говядины, французский хлеб, шампанское лучше всего «Мадам Клико», на худой конец — «Моэт», — последовал ответ.