Книга Кленовые тайны, страница 71 – Елизавета Берестова

— Проходите, проходите, — пригласил коррехидор.

Та вошла, но отшатнулась назад, увидев распростёртое на полу тело заместителя ректора.

— Удивлены? — выгнул бровь Вилохэд.

— Ещё как! — выдавила из себя пришедшая, — что с ней случилось?

— Вам, столь настойчиво напрашивавшейся ко мне в ученицы спрашивать просто стыдно. Самая естественная вещь на свете — смерть.

— Так Сю́ся скончалась? — глупо переспросила Яна, — она ж вчера вечером меня песочила…

— Живые люди обыкновенно избегают лежать на полу в луже собственной рвоты, — усмехнулась чародейка, — а вы чего хотели?

— Показаться пред ясные очи. На мою долю изрядная доля ругани досталась: и бестолковая-то я, и «выросла, да ума не вынесла», что вид мой у нормального человека не может вызвать ничего, кроме отвращения, а то, что крашу волосы и уродую себя дурацким макияжем — вообще не лезет ни в какие ворота. Велела хорошенько умыться, достать из шкафа «подобающую одежду», заплестись и после первой пары зайти к ней в кабинет, показать, что я всё поняла и выполнила все её предписания, — она провела рукой по юбке, показывая, что все указания выполнены полностью, — только в кабинете Сю… то есть, госпожи Саюси не оказалось, вот я и пошла сюда. У меня денег лишних нет, лучше уж покажусь, чем потом штрафы выплачивать за ослушание.

— В котором часу вы видели вчера вечером госпожу Саюси? — спросил Вил, — и где происходил ваш разговор?

— В её кабинете после окончания клубных занятий, но до ужина. Похоже, половина седьмого было или около того.

— Кто-нибудь ещё при разговоре присутствовал?

— Нет, госпожа Саюси со мной с глазу на глаз беседовала. Она всегда предпочитала приватность общим разговорам, ей нравилось прорабатывать провинившихся один на один. В первой половине дня из нашей группы двое к ней ходили: Савара, а потом после третьей пары к ней Курису побежал так, словно ему пинка дали. С кем ещё она кроме наших разговаривала, не знаю.

— А какой она была?

— В смысле? — Яна Окура повернулась к чародейке, поскольку последний вопрос задала она.

— Госпожа Саюси не показалась взволнованной или же угнетённой?

Яна привычно скривила книзу губы, пожала плечами:

— Да нет, вроде. Сюся (это мы ей такое прозвище придумали) зловредным характером отличалась, придиралась по поводу и без. Чуть что такой раздражённый тон врубала, мама не горюй! Разом себя виноватой чувствуешь, что «почтенную женщину едва до сердечного приступа не довела!» Вчера она даже особо на меня и не орала. Так, понудела немного, мол, мы воли много взяли, что в её-то время студенты и глаз поднять не могли, не то, что космы в разные цвета красить, да в рванине ходить. Про рванину — это по поводу моей мантии.

— Хорошо. А что потом вы что делали?

— Новой соседке устраиваться помогала. К нам новенькая поступила, её ко мне вместо Майны подселили. Ничего, так девушка, уважительная, спокойная, мы с ней поладим.

Коррехидор взял с Яны Окуры слово никому не рассказывать об их разговоре и всём остальном, что она видела, после чего выпроводил её из комнаты, под жалобные просьбы в сторону чародейки подумать том, чтобы взять себе ученицу.

— Что скажете? — спросил он, когда шаги Окуры стихли в отдалении.

— Возможно, у странной девицы был мотив свести счёты с Сюсей, как они её уничижительно называли.