Книга Великосветское убийство, страница 80 – Елизавета Берестова

— Её посещали мужчины?

— Конечно, — словно бы с некоей гордостью ответила служанка, — госпожа овдовела ещё совсем молодой. Её вроде бы выдали за старика, который отошёл в мир иной, оставив госпожу состоятельной и независимой дамой. Боги внешностью её не обделили, любая молоденькая обзавидуется, и, естественно, жизнью жрицы при храме госпожа не жила.

— А здесь, в Кленфилде, у неё был кто-то?

— Нет, — с уверенностью заявила служанка.

— Вы ж рано ложитесь, — изогнула бровь чародейка, — откуда вам знать, чем занималась ночами госпожа Фань?

— Без малого три года бок о бок чему-то да научат, — грустно улыбнулась служанка, — я привычки госпожи наизусть знаю. Она, когда мужчину ждала, всегда ванну принимала, ужин и вино велела подавать в комнату, постельное бельё чистое застелить.

— Ежевичное? — оживилась Рика.

— Бельё?

— Нет, вино.

— Ежевичное вино хозяйка любила, это да. Вчера ничего похожего не было, как, впрочем, и во все остальные вечера тоже. Ведь мы в Артании-то с неделю всего.

Появился Мелллоун, красный, но в мундире, застёгнутом до самого подбородка. Поклонился и доложил по всем правилам, что он и дежурная группа прибыли на место происшествия в установленном порядке.

Коррехидор отпустил горничную, уведомив, что ни она, ни кучер не смеют покидать Кленфилд вплоть до специального распоряжения.

— А до того, как заберут труп, давайте поглядим, надета ли убитой цепочка с ключом, и заберём браслет для исследований, — обратился он к чародейке.

Ни ключа, ни цепочки на месте не оказалось. Дверь со стороны сада взломана не была, а это однозначно указывала, что убитая госпожа Фань знала убийцу и, более того, сама впустила его в свой дом.

На улице коррехидора и чародейку уже поджидали: неподалёку от парадного входа прогуливалась пожилая женщина с маленькой пучеглазой собачкой на поводке.

— Господа, господа, — поспешила подойти она, и шажки её были мелкими и быстрыми, — мне тут офицер сказывал, что со свидетелями вы разговоры разговариваете. А я — свидетель, самый настоящий свидетель. Са́ту, Сату, фу! — она дёрнула за шлейку и оттащила мелкого, пучеглазого кобелька, нацелившегося на брюки коррехидора, — что ж ты, сахарный мой, такого красивого мужчину куснуть вздумал? — она подхватила на руки псину, — я живу по соседству, дом в переулке, окна как раз на особняк Мия́си выходят.

— Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя будет рада любому содействию. С кем имею честь?

— Сада́ко, — поклонилась женщина, — супруга владельца магазина проката разных бытовых мелочей: от зонтиков и гребней для волос до посуды и праздничной одежды. Живу, как я уже сказала, по соседству. И жизнь заселившейся в особняк Мияси иностранки наблюдала, если так можно выразиться, во всей красе, — она с осуждением покачала головой, — не мудрено, что всё это плохо закончилось. Я сразу заподозрила неладное, так прямо и сказала супругу, мол, развратная женщина — эта знаменитая госпожа Фань. Разве ж порядочная так одеваться и краситься станет?

— Что конкретно показалось вам сегодняшним утром подозрительным? Кто-то приходил к госпоже Фань со стороны вашего переулка?

— Женщина, — многозначительно заявила соседка и легонько стукнула по носу зарычавшего пса, — весьма подозрительная дамочка. В плаще, шляпке, да такого фасона, что и лица толком не разглядеть. Сперва она прошлась по улице, потом постояла с потерянным видом на углу лицом к особняку, потом медленно так двинулась вдоль забора. Открыла калитку, она у них сроду не запирается, зашла в сад. Вскорости у них гулянка началась.