Книга Великосветское убийство, страница 53 – Елизавета Берестова

— Это просто неописуемо! — в сердцах воскликнул Вил после приветствия, — я радикально недооценивал работу Турады. Без него моя жизнь стремительно скатывается в беспросветный хаос из потока писем, посетителей и их заявлений. Когда заниматься расследованиями преступлений — неизвестно! Даже чая нет! Мне утренний скандал с главой клана отбил весь аппетит, и я даже кофе не выпил. Жду, не дождусь, когда пришлют замену.

Он нервно прошёлся по кабинету и зачем-то заглянул в окно, которое находилось практически вровень с землёй.

— Чаем я вас напоить могу, — проговорила Рика, откладывая в сторону заключение, — даже бутерброды с ветчиной припасены. Голодным не останетесь.

Она залихватски вскипятила воду щелчком пальцев, и вскоре перед Вилохэдом уже исходила ароматным бергамотовым паром большая чашка крепкого чая, а на тарелочке с отбитым кусочком каймы из цветов сакуры лежали три масштабных бутерброда с ветчиной, свежими огурцами и колечками жгучего перца.

— Квартирная хозяйка постоянно опасается, что я не успеваю пообедать, — извиняющимся тоном проговорила девушка, — при этом предполагает у меня волчий аппетит. Угощайтесь, я плотно позавтракала.

— Спасибо, но с одним условием, — коррехидор откусил солидный кусок, — я компенсирую съеденное походом в «Дом шоколадных грёз».

— Это — не совсем равноценный обмен, — засмеялась Рика, — несколько домашних бутербродов точно не тянут на роскошь одного из самых дорогих кафе Кленфилда!

— Зато забота прекрасной девушки о моём изнывающем желудке бесценна!

— У меня из головы не идёт ежевичное вино. Ведь именно его наша журналистка пила вместе с Турадой, — чародейка хихикнула, вспомнив эту парочку в исподнем, — неужели она убила Сюро?

— Пока против Коки Нориты один факт употребления того же самого вина, что использовалось при убийстве. Ни мотива, ни возможности, ни самого артефакта на руках у нас нет. К тому же, помнится, Кока заявляла о своём незыблемом алиби. Мне кажется, самое время побеседовать с ней.

В кабинет коррехидора привели журналистку. Вид девица имела потрёпанный и утомлённый, но при этом принялась качать права.

— Полковник, — с места в карьер начала она, — я заявляю горячий протест против нечеловеческих условий содержания заключённых в вверенном вам департаменте! Меня бросили в крошечную решётчатую камеру, будто зверя в зоосаде, где не было ни раковины, ни водопровода, ни прочих удобств, необходимых для уединённых отправлений организма. Даже постельного белья не дали!

— Госпожа Норита, — спокойно возразил коррехидор, — у нас не рёкан и не гостиница, а место временного содержания арестантов. Никаких особых удобств здесь не полагается. Вот отправитесь в королевскую тюрьму, там и насладитесь водопроводом, унитазом и постельным бельём. Вас даже соответствующим костюмом Кленовая корона обеспечит. Не забывайте, вы попались на банальной краже со взломом, отягощённой развратными действиями на месте преступления. Не вам жаловаться на условия содержания.

Журналистка сделала попытку пригладить пятернёй свои остриженные на мужской манер волосы, с отвращением поглядела на мятый наряд (видимо, ей пришлось в нём спать), вздохнула и сбавила обороты.

— Сэр Вилохэд, вы же отлично понимаете, что я не воровать пришла в дом убитого.