Книга Великосветское убийство, страница 119 – Елизавета Берестова

— Налейте-ка мне кофейку, — попросила чародейка, отлично знавшая, как отвлечь квартирную хозяйку от грустных мыслей, — у меня сегодня и обеда-то толком не было.

Это было чистейшей правдой. Вместо обеда они с Вилом пили горячий шоколад и угощались десертами в модном кафе. Есть, натурально, не хотелось, но было нужно разрядить обстановку.

— Какой кофе! — возмутилась госпожа Призм, мгновенно обретая свой обычный тон, — сперва суп, потом лапша с кальмаром и овощами, а уж как вы всё это скушаете, тогда и про кофе можно будет поговорить. Что же это делается! Такая взрослая девушка, а не понимаете, что никакому кофе обед не заменить.

Рика с притворным аппетитом съела суп и, воспользовавшись удачным моментом, предложила возместить обеим дамам их неудачное вложение.

— Нет, нет, — замахала руками квартирная хозяйка, — чего это вы удумали!

— Ну, — чародейка вздохнула, бросив взгляд на тарелку с кальмаром, — я как бы тоже немного виновата в произошедшем. Увлеклась расследованием и не помешала вам сделать скоропалительное, опасное вложение. Тратить жалование мне всё одно не на что. Дубовый клан обеспечил меня одеждой и всем необходимым на годы вперёд, да ещё его величество вознаграждение пообещал. Так что позвольте мне сделать доброе дело, знаете, эдакую жертву, чтобы деньги водились.

Эни с надеждой поглядела на госпожу Призм. Та сперва хмурила брови, покачивая головой, потом подняла на чародейку глаза и проговорила:

— Ну не можем же мы просто так бессовестно воспользоваться вашей добротой. Должны же вы получить хоть какое-то вознаграждение.

— В качестве вознаграждения позвольте мне не есть вашего кальмара с гречневой лапшой, — подмигнула чародейка, — и можете считать эти деньги подарком на ваши будущие дни рождения.

Ежепятничный доклад коррехидора его величество Элиас выслушал вполне благосклонно, после чего торжественно вручил сыну Дубового клана и его невесте приглашение на королевскую свадьбу. Приглашение это было оформлено в виде изящного кленового листа на плотной алой бумаге с золотым тиснением.

Вил с почтением принял приглашение, а Рика предпочла скрыть невольную улыбку за глубоким поклоном. Очень уж не вязалось откровенное сожаление на лице монарха с разговором о грядущей церемонии.

— Гевин был буквально неотразим вчера на заседании Палаты корней и листьев, — проговорил король, когда было покончено с формальностями, — его пламенная речь о героическом поведении дочери Пальмового клана, взвалившей на свои хрупкие плечи бремя благородной мести, не оставила ни одного человека равнодушным. Хотя противники Дубового клана в лице клана Пихты и попытались воззвать к закону, из голоса их так и остались не громче писка на фоне полнейшего одобрения, дружный гул которого вместе с аплодисментами перекрыл окончание речи твоего отца. Боюсь даже представить, — он хитро поглядел на коррехидора поверх своего бокала, — сколько времени Гевин натаскивал старика Сюрога́ми. Глава Пальмового клана обыкновенно двух слов связать не может, а коли ему сие удаётся, то, видят боги, сразу на ум приходит поговорка про молчание и золотые монеты.

— И что же такого сказал герцог Сюрогами? — спросил Вил, понимая, что пауза в разговоре королём была сделана абсолютно намеренно.

— Сюрогами встал, постучал по столу веером, словно бы привлекая всеобщее внимание к своей обширной персоне, а потом заявил, что клан Пальмы смиренно требует не проявлять снисхождения к своей любимой дочери, и продолжает настаивать, чтобы решение о виновности этой бесстрашной женщины, вставшей на защиту фамильной чести и отмщения за смерть героического сына артанского народа подобно воительницам прошлого с нагинатой в руках, отбрасывавшей врагов от ворот родовых замков, было принято сердцем. К чему он и призывает всех членов Палаты. И добавил что-то вроде, что, мол, пока Артания имеет таких дочерей, никакому врагу не под силу сломить нас.